Читаем без скачивания Пассажир - Жан-Кристоф Гранже

— Сама нарвалась, — вынес вердикт Бернар.

Януш ничего не сказал. Его приятель пустился в объяснения. Ненетта — избитая ведьма — была «женщиной» чернокожего Титуса. Он сдавал ее в аренду другим за пару монет, талон на обед или горсть таблеток. У Януша не укладывалось в голове, что беззубая пьянчужка могла хоть в ком-то возбудить желание.

— Ну и? — спросил он.

— А она спуталась с чужими.

— С чужими?

— Не с нашими, а из района Панье. И спала с ними за так. Хотя кто ее знает? Но все равно, Титус жуть какой ревнивый.

Януш смотрел на кучу окровавленного тряпья, когда-то бывшего женщиной. В руках у нее откуда ни возьмись появился картонный пакет с вином, и она жадно пила из него, сама себе оказывая «первую помощь». Судя по всему, она уже забыла, что ее только что избили до полусмерти.

Мир улицы был миром настоящего.

Без воспоминаний. Без будущего.

— А чего такого-то? — невозмутимо продолжил Бернар. — Ну, поцапались. Ну, подрались. Делов-то.

Ну, напились, про себя добавил Януш. По его подсчетам, Бернар приканчивал уже пятый литр вина. Остальные придерживались примерно той же диеты. Ежедневно каждый из них выпивал от восьми до двенадцати литров бормотухи.

— Пошли, — пихнул его в бок приятель. — Валим отсюда. А то тут уже плюнуть негде. Нечего одним и тем же клиентам глаза мозолить…

Нельзя сказать, что Бернар взял Януша под свою защиту Скорее, он мирился с его присутствием, потому что тот уже купил ему три картонки пойла. Вот тебе и первый урок, подумал Януш. Если нищий протягивает тебе руку, знай, что он ждет от тебя платы. А валюта здесь одна — спиртное.

Они снова пустились в путь. С моря дул холодный сырой ветер, пробиравший до костей. Янушу все никак не удавалось согреться. У него болели ноги. Руки задубели. Глаза слезились. Он шагал за своим провожатым как слепой, ничего не видя вокруг. Единственным раздражителем, на который он еще реагировал, оставались полицейские. Стоило ему заслышать звук сирены, увидеть проезжающую мимо машину с мигалкой или проходящих стражей порядка в форме, как он немедленно опускал пониже голову Он не забыл, кто он такой. Он — загнанная дичь. Беглец, подозреваемый в убийстве. Подозрительный тип, успевший наломать немало дров. Грязь, лохмотья вместо одежды и вонь дрянного вина служили ему маскировкой. Он прятался за ними, как за крепостными стенами. Но долго ли они простоят, эти стены?

Они с Бернаром уселись на небольшой площади. Януш понятия не имел, как она называется, впрочем, ему было на это плевать. Его понемногу охватывало то же безразличие, какое владело его новыми собратьями. Оно проявлялось в замедленности движений, апатии и общем отупении. Он сознавал, что, лишенный часов, утрачивает ощущение времени и пространства.

Его вернуло к реальности звяканье жестянки. Бернар уже стащил с ноги носок и, шевеля черными от грязи пальцами, снова демонстрировал прохожим свой трюк. Дзынь-дзынь…

— Всего одну монетку бедному альпинисту…

К ним подтянулись другие клошары. Бернар недовольно ругнулся. Упившиеся вдрызг, они и сами больше не попрошайничали, и отпугивали потенциальных клиентов. Один елозил лицом по тротуару, обдирая кожу до крови. Второй, спустив штаны, на четвереньках ползал вокруг своего дружка, не способного стоять на ногах, и пытался впихнуть ему в рот свой член. Чуть поодаль еще один произносил пылкую речь, обращаясь к стене дома, и время от времени потрясал кулаком, грозя небесам.

Януш смотрел на них и не чувствовал ни жалости, ни сострадания. Напротив, ярость, душившая его с самого утра, только усиливалась. Он не сомневался: несколько месяцев назад, когда он действительно выступал в обличье Виктора Януша, он уже ненавидел их. Эта ненависть поддерживала его и помогла ему выжить. Но неужели она толкнула его на убийство?

— Пошли, — пихнул его в бок приятель, подбирая с земли монеты. — Пора выпить.

— А пожрать не пора?

— Насчет пожрать есть бесплатные столовки и пункты раздачи. И отделения «Эммауса». Благотворительность! — Он захохотал. — С ума сойти, до чего им всем не терпится нас накормить! Нет чтоб стакашек налить!

Вечерело, и на улице заметно похолодало. Януш со страхом думал о том, что его ждет в ближайшие часы. Внутренности скрутило узлом. К глазам подступили слезы. Ни дать ни взять — маленький мальчик, который боится темноты.

Но он должен выстоять.

Он обязан попасть в ночлежку под названием Загон, где собираются все марсельские нищие.

Если и там никто его не узнает, выходит, он взял ложный след.

Майор Мартено согласился проводить их к месту двойного убийства. Каждый едет на своей машине, сказал он. И, пока они находились у него в кабинете, больше не добавил ни слова. И вот они следовали за «субару-WRX» — одним из тех автомобилей зарубежного производства, которыми в последние годы оснастили полицейские службы быстрого реагирования.

Двигаясь вдоль железнодорожных путей, они миновали Бидар и Гетари. По-прежнему лило как из ведра. Ливень размывал краски, вносил путаницу в ощущения, мешал сосредоточиться. Над зеленью рощ и лаково блестевшим асфальтом стояла стена воды. Дождь полосовал поверхность океана белесыми вспышками света.

Автомобили остановились на вершине утеса. Густые заросли кустарника, несколько одиноких домишек, ниже — бесцветный пляж, стиснутый черными скалами. Анаис и Ле-Коз подошли к жандармам. Мартено указал на бетонную постройку в сотне метров от них, на крыше которой красовалась вывеска в форме рыбины.

— Дом Бонфисов.

Строение все еще было окружено желтыми лентами ограждения, на окнах и двери висели печати. Майор объяснил им, что предварительное обследование жилища жертв — фотографирование, снятие отпечатков пальцев — провели еще вчера, а тщательный обыск назначили на завтрашнее утро.

— Где именно произошло убийство?

— Внизу. На пляже. — Майор жандармерии ткнул указательным пальцем в сторону океана. — Тело женщины нашли вон там. Тело мужчины — чуть дальше, у подножия скалы.

— Я ничего не вижу.

— Это место сейчас под водой. Прилив.

— Пойдемте туда.

Они начали спуск по обрывистому склону. Анаис вертела головой, озирая окружающий пейзаж. Шелестели мокрой листвой деревья и кусты. Вдали виднелась вилла с террасой, полузакрытой соснами. Блестели под дождем рельсы железной дороги — прямой и ровной, словно след от ножа, рассекшего полотно картины.

Пляж представлял собой узкую песчаную полоску темно-серого цвета. Анаис вздрогнула. Простудный озноб или страх? Почему-то вспомнилась легенда о Тристане и Изольде — бури, штормы и приворотное зелье…

Она собралась с мыслями:

— В котором часу это случилось?

— По словам свидетелей, около полудня.

— Выходит, есть свидетели?

— Два рыбака. Они как раз шли к берегу в сотне метров отсюда.

— Что они видели?

— Показания довольно расплывчаты. Вроде бы видели бегущего мужчину в плаще. Вашего подозреваемого. Матиаса Фрера.

— Вам сообщили именно это имя?

— А разве его не так зовут?

Анаис не стала уточнять: путаницы и так хватает, к чему усложнять ситуацию?

— Откуда он бежал?

— С пляжа.

— Что же, выходит, Фрер убил Бонфиса и его жену и бросился удирать? — спросила она, беря на себя роль адвоката дьявола.

— Нет. Стреляли не в упор, а с приличного расстояния. К тому же свидетели видели еще двух мужчин в чем-то черном. Они тоже бежали к пляжу. Неизвестно, то ли они гнались за Фрером, чтобы схватить его как убийцу, то ли, наоборот, сами и были убийцами. Они уехали на черном внедорожнике, судя по описанию, марки «ауди», модель Q7. К сожалению, номерного знака свидетели не запомнили.

Дерьмо. Как она могла об этом забыть? Фрер еще позавчера дал ей фотографии номерного знака. И рассказал, что последние два дня его повсюду преследовал черный внедорожник. Эти фотографии до сих пор у нее…

— С этого момента, — продолжил жандарм, — свидетельства очевидцев теряют определенность. Вроде бы мимо проехал поезд. Мужчина в плаще исчез. Двое в черном сели в машину и укатили.

— А дальше? Дальше что?

— Ничего. Все как испарились.

Сверху донесся хриплый крик. Анаис подняла глаза. Над ними кружили чайки, выписывая под порывами ветра восьмерки. Этим звукам вторил шум прибоя, с громким щелканьем обрушивая на темный песок волну за волной.

— Под каким углом велась стрельба? — спросила Анаис, упрятывая руки поглубже в карманы.

— Судя по всему, стрелок стоял на террасе вон той виллы. Она зимой пустует.

Дом, о котором он говорил, располагался на расстоянии более пятисот метров от места преступления.

— Вы хотите сказать, что убийцы…

— Именно. Стрелял снайпер.

Дело — в который уже раз! — принимало новый оборот. Неужели кто-то нанял элитного стрелка, чтобы убрать задолжавшего банку рыбака и его сожительницу?