Он стиснул челюсти.
— Расскажи мне, Кэролайн. Чего ты боишься?
Она покачала головой, не находя ответа, и закрыла глаза. Брент обжигал ее взглядом в смятении, что ничего не понимает, потом обнял ее и привлек к груди.
— Прости, — шепнула Кэролайн, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
Брент тяжело вздохнул и, ничего не говоря, потянул за ленточку в ее волосах. Он долго прижимал к себе Кэролайн, перебирая пальцами ее густые, шелковистые волосы, пока не почувствовал, что она расслабилась и ровно и глубоко задышала во сне.
Наконец, когда от огня остались лишь мерцающие угли, Брент осторожно поднял жену на руки и отнес на ее кровать. Тревоги дня так утомили Кэролайн, что она даже не пошевелилась и не издала ни звука, когда он положил ее на простыни. Брент повернул ее на бок, расстегнул платье и стал медленно стаскивать его, приподняв ноги, чтобы освободить их от юбок.
В тусклом лунном сиянии он окинул взглядом ее фигуру, прикрытую только белой нижней сорочкой, которая плавно повторяла каждый изгиб ее маленького, изящного тела. Темные волосы сияющими волнами лежали на подушке; кожа отливала перламутром, а черные ресницы на белой щеке, казалось, были нанесены искусным художником длинными, чувственными мазками.
— Ты так прекрасна… — прошептал граф, медленно проведя кончиками пальцев по ее телу. Груди Кэролайн были пышными и округлыми, и сквозь тонкую ткань, прикрывавшую их, можно было разглядеть темные пятна сосков, манивших прикоснуться. С благоговением Брент легко провел ладонью по изгибу ее талии, плоскому животу, и тут у него сдавило горло, почти перекрылось дыхание, ибо, опустив взгляд, он заметил, что тонкий барьер из белого льна не полностью скрывает от него темный треугольник между ее ног. Медленно, очень медленно он провел тыльной стороной ладони по ее бедрам, почувствовав упругую подушку из завитков, покрывающих самую интимную часть ее тела, которую она упрямо скрывала от него.
— Почему ты не пускаешь меня, Кэролайн? — прошептал он, обращаясь к мирно спящей жене.
Боль сдавила ему грудь, нарастая и все больше овладевая им. Брент скользнул ладонью по ноге Кэролайн, прикрыл ее одеялом и отвернулся.
В дверях он оглянулся, чувствуя, что ждать уже не хватает сил, что мучительное желание ее скоро невозможно будет сдерживать. Она сводила его с ума, внушала гордость, но прежде всего она дарила ему счастье своим присутствием в его жизни, а ведь все свои почти тридцать четыре года он не представлял, что женщина может сделать его счастливым.
Глава шестнадцатая
Гости начинали съезжаться. В гостиной был накрыт стол с хересом и закусками, и гости угощались в ожидании ужина. Кроме четырех обитателей Мирамонта, должны были присутствовать еще десять человек: отец Кэролайн, ее сестры Джейн и Шарлотта с мужьями, Стефани и две подруги Шарлотты Беккер, с которыми та не виделась много лет, в сопровождении мужей. Мэри-Энн не могла приехать, ибо только что родила, и за это Кэролайн была почти благодарна. Четырнадцать человек и без того были внушительной компанией.
У Кэролайн дрожали руки, когда она надела вечернее платье и повернулась, чтобы Гвендолин застегнула пуговицы на спине. Она позаимствовала его у Шарлотты и велела перешить на свою фигуру за три недели, что готовилась к приему. В ее гардеробе не было роскошных нарядов, а это платье было великолепно.
— Боже правый, вы чудесно выглядите! — воскликнула Гвендолин.
Кэролайн подошла к большому зеркалу и вгляделась в свое отражение. Увиденное поразило ее, ибо она выглядела совершенно другой женщиной.
Платье было насыщенного винного цвета и элегантного покроя с глубоким декольте и завышенной талией. Лиф был прямым и простым, юбки ниспадали к лодыжкам гладким каскадом темного шелка, а короткие рукава были высоко и пышно подбиты. Левую руку, сразу над локтем, Кэролайн обвила ниткой бриллиантов, составляющих комплект с двумя камнями в мочках ушей, а в качестве последнего штриха затянула руки в длинные, шелковые перчатки цвета вина. Девушка не помнила, когда в последний раз так торжественно одевалась. Никогда в жизни она еще не выглядела так привлекательно.
А все потому, что всего три часа назад разрешила Шарлотте себя подстричь.
Кэролайн не знала, что на нее нашло и как она могла такое допустить, ибо никогда раньше не задумывалась над своими прическами. Однако невестка не унималась: она хотела подрезать ей волосы впереди так, чтобы прикрыть, как она выразилась, «довольно широкий, громоздкий лоб». Итак, с опаской, без охоты Кэролайн подчинилась настойчивости Шарлотты и позволила срезать достаточно волос, чтобы полностью закрыть лоб. Проделав это, миссис Беккер завила остальные локоны на горячее железо, собрала их на затылке и свободно подколола, отчего Кэролайн не только стала казаться выше ростом, но и была окружена флером изысканности и грации.
Разглядывая себя в зеркале, Кэролайн ощутила прилив радости от сознания, что никогда в жизни не выглядела так прелестно. Понадобилось двадцать шесть лет и невестка, обретенная ею всего три недели назад, чтобы увидеть, какой миловидной, почти красивой может сделать ее прическа, если всего-навсего прикрыть волосами лоб. Собственное отражение ошеломило ее.
— Пожелай мне удачи, Гвендолин, — взволнованно проговорила Кэролайн, поворачиваясь к двери.
— Она вам не понадобится, леди Кэролайн. Веселого вам вечера!
Кэролайн глубоко вздохнула, улыбнулась камеристке и вышла в коридор.
Она редко видела Брента в течение тех трех недель, что его сестра гостила в Мирамонте. Он рано вставал, завтракал на кухне и, как правило, уходил из дому еще до того, как она успевала встать и одеться. Но, увы, даже согласившись присутствовать на вечеринке, граф не пожелал участвовать в приготовлениях к ней, а тем более иметь дело с Шарлоттой и Карлом. Насколько было известно Кэролайн, он лишь изредка бросал на них мимолетный взгляд и коротко кивал в знак приветствия, ни слова не говоря. Она знала, что Шарлотту больно ранило такое отношение, а вот Карл сердился и, в свою очередь, отказывался признавать Брента.
На сегодняшнем званом ужине им впервые придется долго находиться в одном обществе. Кэролайн надеялась, что обстановка вечера будет достаточно теплой и растопит ледяную стену между братом и сестрой. Если это не сработает, Беккеры наверняка не замедлят покинуть Мирамонт.
Впрочем, прятки, в которые надумал играть Брент, пришлись Кэролайн как нельзя кстати. Поскольку граф каждый день где-то пропадал, иногда часами, у нее появилась возможность работать в теплице. В первый день пришлось потратить два часа, чтобы сорвать замок, но, когда дверь наконец открылась и Кэролайн переступила порог, ее сердце затрепетало от радости: внутренняя часть была выше всяких похвал. Хотя живых растений не осталось, а почва пересохла, теплицу явно вымыли и вычистили, прежде чем запирать. Кэролайн только так могла объяснить то, что ей осталось убрать всего пару букашек и еще меньше пауков. Внутри теплицы оставили лишь чистые, голые стены и запечатали ее, как будто никогда больше не собирались использовать.
