Она почувствовала, как тело Брента напряглось, замерло, и он медленно отпустил ее. Кэролайн попятилась, а когда ей хватило духу снова посмотреть на мужа, она увидела, что тот наблюдает за ней с лицом, начисто лишенным какого-либо выражения.
Граф холодно проронил:
— Что касается гостей, можешь обходиться с ними, как пожелаешь. Я не признаю их, но позволяю остаться в Мирамонте, пока они не найдут другого жилья.
Отвернувшись и направившись собирать инструменты, он бросил через плечо:
— Мне нужно одеться. Что-то холодом потянуло.
И, не оглядываясь больше на Кэролайн, он исчез за стойлами.
Глава пятнадцатая
Кэролайн потребовалось тридцать минут, чтобы собраться с духом вновь предстать перед Шарлоттой, и приблизительно столько же времени, чтобы убедить их с мужем погостить в Мирамонте. У них, естественно, не было особого желания оставаться, а разочарование Шарлотты, хотя та и ожидала, что брат не захочет ее видеть, не стоило даже пытаться скрыть. Это придало Кэролайн еще больше настойчивости. Теперь эти американцы — ее родственники, и она имеет полное право познакомиться с ними.
За ужином они встретились втроем в огромной столовой и, одетые по всем правилам этикета, вели себя точно на государственном приеме. Заметно недоставало Брента, который предпочел ужинать в детской вместе с Розалин, но Кэролайн изо всех сил старалась не показывать, что ее это огорчает. Она решила, что не позволит Бренту испортить вечер своим отсутствием.
Пока ели первое, разговор теплился вокруг обыденных тем, но к тому времени, как они почти управились со вторым блюдом, Кэролайн начала докучать эта искусственная болтовня и она решилась перейти к сути дела.
Промокнув губы салфеткой, графиня откинулась на спинку стула и спросила:
— Не могли бы вы рассказать мне, Шарлотта, почему Брент не хочет с вами видеться?
Та бросила на Кэролайн быстрый взгляд, округлила глаза и сухо сглотнула.
— Это… запутанная история.
— Мне бы очень хотелось ее услышать, — как ни в чем не бывало ответила Кэролайн.
Шарлотта неуверенно смотрела на нее какое-то время, явно взвешивая ее слова, потом бросила быстрый взгляд на мужа, который оставил еду и задумчиво на нее смотрел. Наконец миссис Беккер вздохнула, смиряясь с необходимостью, положила вилку и скрестила руки на коленях.
— Мы с Брентом всегда отличались друг от друга, Кэролайн. Он на шесть лет меня старше, тихий и замкнутый, тогда как я разговорчива, он любит поразмышлять в одиночестве, а мне лучше среди людей. Мы росли вдвоем, и Брент стал моим молчаливым защитником от матери, которая совала нос в дела каждого, и особенно в мои. Он терпеть не мог, когда она нападала на меня по мелочам: придиралась к моей прическе, платью, речи. Брент любил меня такой, какая я была, и желал мне счастья. Мать хотела сделать из меня образец светской утонченности, воплотить во мне все, чем она сама никогда не была.
Шарлотта нервно потерла руки и безучастно взглянула на свою тарелку с остатками фазана и канадского риса.
— Семь лет назад брат с матерью нашли мужчину, за которого хотели меня выдать замуж. — Она едко усмехнулась. — Вероятно, это был единственный в их жизни случай, когда они пришли к согласию. Их выбор пал на виконта, приятного, влиятельного и уважаемого человека, хотя и глуповатого. В свои сорок два он успел овдоветь, оставшись с тремя маленькими детьми на руках, и явно подыскивал женщину из хорошей семьи, которая смогла бы взять на себя заботу о детях.
Кэролайн не могла не перебить.
— Не могу поверить, чтобы мой муж принуждал вас к такому странному браку, был настолько глух к вашим желаниям.
Шарлотта покачала головой.
— Вы не понимаете. Бренту такой жених казался вполне подходящим. Виконт являл собой стабильность, крепкие дружеские узы, уважение общества. С точки зрения брата этот брак был вполне приемлемым и достойным и давал мне возможность покинуть Мирамонт. Брент искренне верил, что обеспечивает мне будущее, помогая сбежать от карги-матери.
У Кэролайн широко распахнулись глаза.
Шарлотта слабо улыбнулась.
— Брент мало что рассказывал вам о ней, верно?
Кэролайн нахмурилась.
— Ровным счетом ничего, хотя Недда как-то обмолвилась, что она была красивой.
Шарлотта закатила глаза и покачала головой с неприкрытым отвращением.
— Она изысканно выглядела, но внутри была жестокой, тщеславной, требовательной и обращалась со мной и Брентом, как с прокаженными. Светская жизнь была для нее всем, поэтому в обществе нам полагалось вести себя идеально, выставлять себя напоказ, подкрепляя ее статус красивой женщины с ангелочками-детьми. На людях она голубила и хвалила нас, а с глазу на глаз угрожала, старалась унизить и била хлыстом всякий раз, когда мы навлекали на себя ее недовольство, что случалось часто. Когда брат подрос и набрался физических сил, чтобы защищаться от нее, побои прекратились, но она взяла на вооружение слова. Она обзывала нас, рассказывала, какие мы отвратительные и никчемные, что мы загубили ее жизнь.
Она подняла на Кэролайн ярко-голубые глаза, наполненные грустью.
— Думаю, Брент потому такой тихий, не спешит верить людям, особенно женщинам. Детство было черной полосой для нас обоих, но Бренту, пожалуй, приходилось еще хуже, чем мне, ведь он чувствовал за меня ответственность. Теперь я понимаю, что ноша на его плечах была невероятной.
Кэролайн с трудом глотнула, потрясенная до глубины души. Разумеется, Недда не рассказала бы ей таких интимных подробностей о детстве графа и его семье, ведь это явно было преступлением границ дозволенного. Но мать, которая бьет своих детей?! Это столь многое объясняло в характере Брента: его резкость в манере общения, стремление вести разговор прямо, начистоту, как будто он все время ждал отрицательного ответа. Это объясняло, почему он выбрал такую опасную профессию, требовавшую полной замкнутости, почему проводил свободное время в тихой компании лошадей, не верил в романтическую любовь и так сильно, без оглядки любил Розалин.
Кэролайн постепенно начинала понимать графа, ее сердце щемило, когда она думала о печальном, одиноком мальчике, росшем вместе с сестрой, которую считал своим долгом защищать, и с матерью, которая унижала его.
Она пригубила вино, пытаясь сдержать эмоции.
— Если вы были ему так дороги, почему теперь он обращается с вами, как будто вас не существует? — тихо спросила она несколько мгновений спустя.
— Она вышла за меня замуж, — без лишних отступлений объяснил Карл, откидываясь на спинку кресла.
