спасать, встретят нас не благодарностью, а ножами в спину по приказу своего папаши? Ты об этом подумал, спаситель хренов?
— Это шанс, — прорычал Рысь, до этого стоявший неподвижно, словно статуя. Он шагнул вперед, и его глаза горели холодным, решительным огнем. — Рискованный, да. Охренеть какой рискованный. Но Макс прав в одном. Если мы сейчас сядем и будем смотреть в монитор, как их рвут на части, если начнем решать, чьи дети достойны жизни, а чьи — нет, просто потому что они «вражеские»… то чем мы будем отличаться от туристов, которые ставят на нас ставки? Чем мы будем лучше самих ампли? Мы идем. Но нужен чертовски четкий план. Каждая секунда там будет на вес золота. И права на ошибку у нас не будет. Совсем.
Напряжение в зале стало густым, как болотная жижа. Команда раскололась надвое. Слэй и Зук явно колебались, их прагматизм боролся с чем-то еще. Арсен был в бешенстве, готовый взорваться. Рысь и, кажется, Ки были готовы идти со мной хоть в пекло. Я посмотрел на их лица — лица людей, которых я вел за собой. И сейчас я вел их, возможно, прямиком на смерть. Ради чего? Ради туманного шанса спасти чужих детей? Или ради призрачной надежды остаться людьми в мире, который давно продал душу дьяволу и свихнулся окончательно. Ставки были сделаны. Осталось сыграть.
Воздух в зале загустел так, что хоть ножом режь. Арсен кипел, готовый лопнуть, как перегретый котел. Слэй с Зуком переглядывались, их лица — калькуляторы, взвешивающие риски и шансы, и явно не в нашу пользу. Ки стояла бледная, но решительная. Рысь… Рысь был готов. Я чувствовал это по тому, как напряглись его плечи под старой кожанкой. Казалось, еще секунда — и Арсен просто пошлет меня к черту, а за ним, возможно, и остальные прагматики. Разделение команды прямо перед вылазкой в пекло — хуже не придумаешь.
И тут раздался голос. Хриплый, неуверенный, но пробивающийся сквозь напряженную тишину.
— Я… я пойду с вами.
Все головы резко повернулись. Из полутемного коридора, ведущего к импровизированному медпункту, опираясь на дверной косяк, вышел Брик. Тот самый рыжий «макдак», которого мы взяли в плен. Перевязанный бок, лицо бледное от боли и, кажется, чего-то еще. Зук, стоявший неподалеку на страже, дернулся было преградить ему путь, но замер, увидев мой едва заметный жест.
— Ты? — Арсен буквально выплюнул это слово, его лицо исказилось презрением. — Ты, ублюдок, хочешь пойти с нами? После того, что вы тут устроили? Решил под шумок сбежать или завести нас в ловушку своего Августа?
Брик вздрогнул от ярости в голосе Арсена, но не отступил. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах не было ни хитрости, ни злобы — только усталость и какая-то отчаянная решимость.
— Я знаю этот торговый центр, — прохрипел он, морщась от боли при каждом слове. — Лучше, чем вы думаете. Я… я помогал там обустраиваться. Знаю… знаю некоторые сервисные ходы, о которых даже Август может не помнить. Где можно пройти незаметно. И… где могли прятаться дети, когда начиналась заваруха. Мы держали их подальше от основных… дел. Я… я должен. — Он с трудом перевел дыхание. — Я помог втянуть их в это дерьмо. Может, хоть кого-то смогу вытащить. Искупить… хоть часть.
Слова повисли в воздухе. Арсен открыл было рот для очередной гневной тирады, но его опередил Рысь. Он шагнул вперед, встал почти рядом с Бриком, словно молчаливая поддержка.
— Он говорит дело, — голос Рыси был ровным, без эмоций, но весомым, как удар молота. — Нам нужен проводник. Тот, кто знает норы в этом муравейнике. Риск? Да, есть. Но сидеть здесь и ждать, пока их всех сожрут — не вариант. Мы идем. И он идет с нами. — Рысь перевел взгляд на меня, потом на Слэя и Арсена. — И хватит спорить. Каждая секунда на счету. Не хотите идти — оставайтесь охранять базу. Но мы — идем.
Решение было принято. Спорить дальше — терять драгоценное время. Логика Слэя и ярость Арсена были понятны, но интуиция, или то, что от нее осталось, подсказывала — Рысь прав. И, черт возьми, может, этот рыжий парень действительно хочет что-то исправить. В этом мире второй шанс — редкость. Дать его или нет — вопрос не только прагматизма.
— Ладно, — кивнул я, встречая тяжелый взгляд Арсена. — Рысь прав. Брик, ты с нами. Рысь, ты со мной. Остальные — держите базу. Стим, следи за камерами, сколько сможешь, давай наводку, пока связь не ляжет. Любая подозрительная активность вокруг «Elysium Sky» — поднимайте тревогу. Мы идем тихо, быстро, без лишнего шума. Снаряжаемся. Пять минут.
Никто больше не возражал. Арсен зло сплюнул, но подчинился, уходя проверять посты. Слэй коротко кивнул, его лицо оставалось непроницаемым — он принял решение и будет выполнять приказ. Ки подошла ко мне, быстро сунула в руку компактную аптечку и пару стимуляторов.
— Будь осторожен, Макс, — прошептала она, ее глаза блеснули тревогой.
Я коротко сжал ее руку.
— Постараюсь.
Мы втроем — я, Рысь и Брик, который, несмотря на рану, двигался удивительно быстро, подгоняемый адреналином или чувством вины, — метнулись к оружейке. Проверка оружия, пара запасных обойм, шокеры, моток тонкого, но прочного троса, фонари. Рысь захватил еще пару дымовых шашек — на всякий случай. Минимум снаряжения, максимум мобильности.
Через пару минут мы уже стояли на краю нашего балкона, там, где обычно швартовались борды. Холодный вечерний ветер трепал одежду, донося снизу слабый, но различимый гул — неровный, хаотичный рев толпы ампли и, кажется, треск выстрелов. Ад разверзся прямо под нами.
Мы запрыгнули на борды. Мой старенький, но надежный «Вектор» привычно загудел под ногами. Рысь оседлал свой, более маневренный аппарат. Брик неуверенно встал на третий, запасной — видно было, что он не так часто летал.
— Держись ближе, — бросил ему Рысь.
Мы рванули вниз, в пропасть между этажами, туда, где зияла пасть торгового центра, подсвеченная аварийными огнями и всполохами непонятного происхождения. Город-улей проносился мимо ржавыми конструкциями и темными провалами окон. Ветер свистел в ушах.
— Главный вход — мясорубка, — крикнул Брик, перекрикивая шум ветра и гул двигателей бордов. Он указывал рукой на северное крыло ТЦ, где сполохи были особенно яркими. — Они ломятся туда. Но есть старый погрузочный док с западной стороны! Уровень B-3! Его завалило пару лет назад, Август не стал разбирать. Там плита треснула, можно пролезть! Но там… там могут быть старые ловушки, еще до нас ставили. Растяжки, датчики движения… Я не все знаю!
— Разберемся
