свои же новые собратья. Отличный, блядь, размен.
Огни «Elysium Sky» показались маяком в океане дерьма. На нашем балконе нас ждали почти все. Тревожные, напряженные лица освещались тусклым светом аварийных ламп. Ки бросилась ко мне, как только борд коснулся площадки, вцепилась в мою руку. В ее глазах плескалось облегчение, смешанное с тревогой и немым вопросом. Я только мотнул головой, отводя взгляд. Не сейчас. Слэй подошел, его взгляд скользнул по спасенным детям, потом по мне, Рыси, Брику. Лицо его оставалось мрачным — он прагматик, он понимал цену этой вылазки, — но он коротко кивнул. Признал.
— Кору? — тихо спросил Зук, его голос дрогнул.
— Не вернулся, — глухо ответил Рысь, отворачиваясь и проверяя оружие, словно это сейчас было самым важным.
Арсен стоял чуть поодаль, у перил. Он смотрел на плачущих детей, потом перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было той ярости, что кипела час назад. Была усталость. И что-то еще… Похожее на неохотное уважение. Или просто осознание того, что иногда приходится делать совершенно идиотские вещи, чтобы окончательно не превратится в зверя.
Мы вернулись. Не все. Но мы вытащили их. Пятерых. И это, чёрт возьми, что-то да значило в этом проклятом мире. Мой авторитет, хрупкая конструкция, слепленная из приказов, риска и случайных успехов, возможно, стал чуточку прочнее. Но привкус пепла и крови во рту никуда не делся. Мы спасли пятерых. Сколько их там осталось, внизу, на пиру у безумцев? К чёрту. Главное — мы сделали это. И, кажется, остались людьми. Наверное. Сегодня. А что будет завтра — покажет завтра.
Глава 18. Пропажа
Ночь в Elysium Sky тянулась, как липкая патока. Последние часы смены всегда самые мерзкие — усталость уже въелась в кости, а до рассвета еще целая вечность бетонных джунглей и воя ветра в разбитых окнах небоскребов. Ресторан, наш маленький островок порядка на сорок четвертом уровне, погрузился в полумрак. Дежурное освещение отбрасывало длинные, пляшущие тени от перевернутых стульев на столах. Воздух был густым и неподвижным, пах вчерашним кофе, антисептиком и чем-то неуловимо затхлым — вечный аромат выживания в мертвом городе. Я протирал стойку, механически водя тряпкой по гладкой синтетической поверхности, слушая привычный гул систем жизнеобеспечения и редкое поскрипывание конструкций где-то наверху. Трикс и Стим уже давно свалили спать, оставив ночную вахту на меня и Ки. Она сидела в углу, за столиком у панорамного окна, которое мы когда-то заделали армированным пластиком, и что-то чертила в своем старом блокноте. Обычная Ки — тихая, себе на уме, вечно витающая где-то в своих мыслях. Иногда это бесило, иногда… иногда это было просто Ки. Часть нашего хрупкого мирка. Я бросил на нее быстрый взгляд. Профиль, освещенный тусклым светом индикаторов на стене, казался почти нереальным, вырезанным из темноты. Наверное, снова рисует свои странные узоры или карты забытых секторов. Черт ее знает, что творится в этой голове.
— Эй, Ки, — окликнул я, не повышая голоса. Тишина здесь ценилась. — Почти закончили. Хочешь горячего чая перед сном?
Она вздрогнула, подняла голову. В ее глазах на мгновение мелькнуло что-то… не испуг, скорее, растерянность. Потом она моргнула, и выражение лица снова стало непроницаемым.
— Нет, Макс. Спасибо. Я… я почти всё.
Ее голос прозвучал глухо, как будто издалека. Я пожал плечами. Ну, нет так нет. Ее дело. Я уже собрался было вернуться к дежурству как тишину нарушил короткий, резкий писк. Не наш стандартный сигнал тревоги или оповещения системы — что-то другое, чужое. Звук шел от коммуникатора Ки, лежащего на столе рядом с блокнотом. Она замерла, глядя на мигающий экранчик так, словно увидела призрака из своего прошлого — или будущего, что в нашем мире почти одно и то же. Ее пальцы нервно сжались на карандаше, костяшки побелели. Лицо стало бледным даже в этом скудном освещении. Что за хрень? Сообщения извне — редкость, и обычно ничего хорошего они не несут. Либо проблемы с поставками с нижних уровней, либо, что хуже, кто-то из "соседей" решил проявить нездоровый интерес к нашей территории. Или… туристы. Эта мысль всегда вызывала неприятный холодок под ложечкой.
Ки резко схватила коммуникатор, впилась взглядом в экран. Ее губы беззвучно шевелились, пока она читала. Секунда, другая… И вдруг она вскочила, опрокинув стул. Грохот эхом прокатился по пустому залу, заставив меня инстинктивно напрячься и оглянуться на вход. Черт, Ки, тише нельзя? Она не обратила на меня никакого внимания. Быстро сунула коммуникатор в карман своих потрепанных штанов, схватила блокнот и рванула к служебному выходу, тому, что вел к техническим коридорам и лестницам. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Просто исчезла в темноте коридора, оставив после себя гулкое эхо собственных шагов и опрокинутый стул, сиротливо лежащий на полу. Я замер, глядя ей вслед. Какого хрена это было? Первая мысль — паника. Может, сигнал тревоги от разведчиков? Но тогда она бы подняла шум, предупредила меня. Это… это было что-то личное. И очень срочное. Я медленно подошел к столу, где она сидела. Поставил стул на место. На столе остался только карандаш да несколько крошек от грифеля. И еще… что-то на стене рядом со столом. Я сначала не придал значения, подумал — просто царапина. Но когда подошел ближе, понял, что это не случайность.
— Ки? — тихо позвал я в темноту коридора, куда она умчалась. Ответом была только тишина и далекий гул вентиляции.
Тревога, которую я сначала попытался заглушить прагматизмом — мало ли у нее тараканов в голове, — начала расти, превращаясь в липкий, холодный ком в животе. Что-то здесь было совсем не так. Она никогда так не срывалась с места. Даже когда на нас перли "МакДаки" с нижних этажей, она держалась, действовала по плану. А сейчас… сбежала, как будто за ней гнались все демоны этого грёбаного города. Я потер виски. Ночная смена, усталость… Может, я просто накручиваю себя? Может, это какая-то ее очередная странность, и утром она вернется как ни в чем не бывало, с дурацкой улыбкой и невнятными объяснениями? Хотелось бы верить. Но что-то внутри подсказывало — нет, не вернется. Не в этот раз. Я закончил уборку на автомате, мысли путались, возвращаясь к ее бледном лицу и паническому бегству. Поднялся в жилой отсек, рухнул на свою койку, даже не раздеваясь. Сон не шел. Я ворочался, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ожидая услышать ее шаги. Но коридор оставался пуст и тих. Только мое собственное сердце колотилось где-то в
