Как и подозревал Калачников, публика в ресторане собралась средненькая. Он узнал лишь пару телевизионщиков – бывших коллег Аси, депутата Госдумы, довольно часто мелькавшего в теленовостях, актера из Вахтанговского театра и непонятно как затесавшегося сюда известного публициста, писавшего много и, кажется, во все издания сразу, включая интернетовские. Заполучить этого человека на свою презентацию было самой большой удачей для Козловской: одно его слово стоило больше, чем десяток литературных рецензий и телевизионных сюжетов. Остальной же народец вообще не заслуживал того, чтобы сосредотачиваться на нем.
Поначалу все толклись в центре ресторана. По левую сторону от входа вдоль стены были выставлены закуски, по правую – располагался бар, а в глубине зала установили большой стол, на котором громоздились внушительные стопки презентуемой книги. Но к этому источнику народ припадать не спешил, налегая пока на спиртное.
Петр тоже сначала отметился в баре и лишь затем со стаканом виски в руке наведался к столу с книгами и полистал одну из них. Почти каждый второй абзац крупно напечатанного текста начинался с личного местоимения первого лица единственного числа, а именно – с «Я». Например: «Я заметила, что еще до начала интервью он гипнотизировал меня взглядом, а после съемок он увел меня в коридор и предложил поехать с ним на неделю в Ниццу, в любое удобное для меня время. Я была просто шокирована этим откровенным предложением». Или: «Я согласилась сесть в его «роллс-ройс», думая, что он собирается поговорить со мной о делах. Но когда он сделал знак, чтобы водитель вышел, и когда он положил руку на мое колено, я дала ему пощечину! Очевидно, в моих глазах было что-то такое, что больше с гнусными предложениями он ко мне не лез, а на следующий день я получила от него огромный букет алых роз с извинительной запиской».
Ясно было, что эта книга о себе, любимой, а все остальные ее персонажи служили лишь массовкой, фоном, подчеркивавшим достоинства главной героини: ее исключительность, находчивость, остроумие, ну и, естественно, красоту. Очевидно, сотрудники издательства, с лихвой компенсировав все свои расходы за счет щедрого спонсора, даже не позаботились о том, чтобы хорошо отредактировать текст, привести его в приличный вид, убрать всякие несуразности, замаскировать похвальбу.
Положив на место увесистый фолиант, Калачников пошел по залу ресторана, присоединяясь то к одной группке приглашенных, то к другой. Как ни странно, о книге Козловской никто даже не вспоминал, а почти все разговоры были о политике: ругали американцев, снисходительно оценивали умственные способности собственного правительства, подсмеивались над последними решениями Госдумы – одним словом, велся обычный либеральный саркастический треп, единственно допустимый в приличном обществе.
Наконец началась и сама презентация. Козловская пространно и очень эмоционально поблагодарила присутствующих за то, что они пришли на это мероприятие и «разделили с ней радость появления ее первенца». Затем слово передали издателю, в бороде которого успела появиться капля майонеза – видимо, уже закусывал. Издатель о книге ничего не сказал, но долго распространялся «о счастливом случае, который свел его с госпожой Козловской». Понятно, такая синекура, как и лотерейный выигрыш, выпадает не часто и не всем.
Ну и последним выступил какой-то критик. Он тоже не касался содержания представляемого произведения, а упирал на то, что «родился еще один литературный талант», что «на нашем литературном небосклоне зажглась еще одна яркая звездочка». Завершилась же официальная часть презентации тем, что все выстроились в очередь и Ася вручила каждому из присутствующих по своей книге, предварительно размашисто расписавшись на развороте.
После этого все поспешили к дразнящим запахами закускам и только-только доставленным с кухни горячим блюдам. Фуршеты всегда неудобны тем, что приходится держать тарелку на весу, а с толстой книгой под мышкой управляться с вилками и стаканами было во сто крат тяжелее. Поэтому подаренные фолианты гости пристраивали везде, где было возможно, – на подоконниках, на сервировочных столиках и даже на полу. Многие книги по окончании вечера там и остались.
Случились на этой презентации и другие конфузы. Так, известный публицист, на которого Козловская очень рассчитывала, наклюкался в стельку буквально за пять минут и заснул на диванчике в углу, подложив под голову бесценный том. Не исключено, что он уже явился на мероприятие сильно поддатым и ему достаточно было полстакана виски, чтобы вырубиться. Вначале мэтра еще пытались будить, но потом оставили в покое, и он так и прохрапел до окончания вечера.
Петр никогда не был близко знаком с публицистом и прежде считал его заносчивым занудой, но теперь проникся к этому человеку огромной симпатией. Нажравшись, тот поступил чрезвычайно мудро, дальновидно, радикально избавившись от необходимости вести умные разговоры и расточать комплименты авторше. Не случайно многие из гостей завистливо прислушивались к доносившимся из угла витиеватым присвистам, органично вплетавшимся в нескромные литературные оценки.
Калачников тоже стал активно налегать на спиртное, в чем компанию ему охотно составил выступавший на презентации критик.
– Давайте помянем литературу, – предложил тот, озираясь и прикрывая ладонью рот. – Если уж начали печатать такие книжки – это уже полный пиз…ц!
Критик залпом осушил стопку водки, поморщился и закусил ломтиком вареной осетрины.
– Зачем же вы расточали похвалы?! – поинтересовался Калачников.
– А что изменилось бы, если бы я эту гнусную писанину раздолбал?! – резонно возразил литературный приспособленец. – Меня бы просто перестали приглашать на такие мероприятия, а я очень люблю осетринку, да и семушку, и икорку. Я просто умер бы с голоду! Все равно сегодня люди читают не то, что рекомендуют критики, а что лучше пропиарено. Вы слышали, как эта дура Козловская несколько раз назвала свою книжонку проектом? Модное словечко! Сейчас уже не пишут романы и не снимают фильмы, а «реализуют проекты», – язвительно передразнил он кого-то. – Это очень удобно: когда на выходе получается что-то бездарное, никто не говорит, что за дело взялись бездарные писатели, сценаристы, режиссеры, – оказывается, просто не удался проект. Но и это еще не окончательный приговор. Надо побольше потратиться на рекламу, и все расходы можно отбить. А если пришел коммерческий успех, то как можно говорить о творческой неудаче?! Ведь деньги сегодня являются мерилом всего! Пойду возьму еще рюмку водки, – без паузы подытожил критик.
