он не питал ни необоснованных обид, ни необоснованных надежд. Так честнее. Но в то же время она мысленно прокручивала в уме воображаемый конец разговора.
"Ещё раз пойми меня правильно, ты ни в чём не виноват передо мной. Ты хороший, умный, добрый, честный, верный, но... но вот Розенхилл сумел пробудить во мне такую вспышку чувств, такую страсть, какой у меня никогда к тебе не было и не будет. Да, я знаю, что он негодяй и не любил меня, но.. Теперь, когда я знаю, на какую страсть я способна, я уже не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Я же не смогу полюбить тебя, как любила его, да и никого другого не смогу! Лучше мне запереться в обители..." Обвинить во всём себя казалось самым лучшим способом не нанести юноше ещё большей обиды, и в то же время ей было как-то досадно, если бы он согласится со всеми её обвинениями. В глубине души ей хотелось, чтобы он обвинял не столько её, сколько судьбу, нежданно-негаданно сведшую столь неподходящих друг другу людей. Впрочем, кто подходил ей? Теперь она уже и сама не знала...
Поначалу всё шло, как Лилия и рассчитывала. Она поймала Золотого Подсолнуха перед лекцией-диспутом, на который приглашались все амаута и все девы Солнца, да и вообще все желающие, так как событие было явно не рядовое, и шепнула ему: "Мне надо поговорить с тобой наедине". "Хорошо", -- шепнул он в ответ, -- "приходи после обеда в Библиотечный Сад к Центральному Фонтану". Лилия кивнула. Именно там, на формально нейтральной территории, порой встречались Девы Солнца и амаута.
Потом начался диспут. Поначалу Золотой Подсолнух был слишком взволнован предстоящим разговором с Прекрасной Лилией и потому слушал вполуха, но потом постепенно втянулся. Диспут носил название "наша культура и европейский Ренессанс, общность противоречий". В роли спорщиков, точнее, спорщиц выступали две широко известные Девы Солнца, который считались на научном небосклоне звёздами первой величины. Заколка была известна своим восторженным отношением к европейской культуре, правда, не столько в христианской, сколько в языческой её ипостаси, и Радуга, известная к этому своим скептическим отношением, хотя при этом тоже великолепно разбиралась в предмете.
Пока не начался диспут, Золотой Подсолнух с интересом разглядывал обеих спорщиц. Заколка была одета в европейское платье и всем своим видом подчёркивала свою "элегантность", Радуга была одета так же, как всегда одевались наставницы Дев Солнца, и совершенно не стремилась подчёркивать свой индивидуальный облик при помощи каких-то ухищрений. С первой же минуты Заколка, как-то по особенному многозначительно щурившаяся, если хотела подчеркнуть свою мысль, была юноше чем-то неприятна, но лишь потом он понял, чем именно -- и своей одеждой, и своими манерами она всячески хотела выделиться над толпой, подчеркнуть, что она выше их. А ведь "толпа" в данном случае состояла даже не из рыбаков и крестьянин, перед которыми образованный человек чувствует своё превосходство почти бессознательно, а из людей начитанных и образованных. Так почему же Заколка воображала себя лучше других? Только из-за это своей подчёркнутой европейскости? Ведь человека, одетого по-таватисуйски, сколь бы добротно ни было его платье, как-то нельзя назвать "элегантным", это чисто европейское понятие.
Диспут первой начала Заколка:
-- Итак, уважаемые слушатели и слушательницы, прежде всего, что такое так называемый "Ренессанс", или, на нашем языке, "возрождение". Возрождение чего? Все мы знаем, что в Европе была языческая древность, когда, как и у нас, у них были водопроводы, процветали науки, искусства и философия. Ваятели создавали великолепные статуи, которые до сих пор поражают своей красотой, хотя порой лишены рук и даже голов, поэты создавали прекраснейшие стихи, от многих из которых дошли только отрывки, так как эта цивилизация погибла. На её руинах власть захватила церковь, которая подмяла под себя все сферы жизни. Философия стала служанкой богословия, науки, не нужные церкви, заглохли, произведения искусства стали делать только такие, какие нужны церкви, водопроводов не стало, Европу накрыла тысячелетняя ночь.
Отпив воды из бокала, Заколка продолжила:
-- Много чего не было в Европе того времени, но самое главное -- не было личностей, люди были лишь детальками механизма. Даже когда искусный ремесленник создавал своё произведение, он его создавал исключительно по канонам и был уверен, что творит за него Рука Господня. Люди были всего лишь детальками в механизме государства, а Возрождение началось именно тогда, когда личность снова появилась. Когда появились люди, которые заявили о себе не как о детальках, а как об активных деятелях. Люди, которые сказали: "Я сам". Они поставили вопрос о свободе личности, то есть о свободе отдельного человека. О свободе во всех смыслах -- свободе экономической, политической, духовной. Чтобы человек мог расправить крылья и сказать "Я сам". Я не обязан подчиняться церкви, я сам определяю свою судьбу и сам отвечаю за свои поступки! И вот с этого "я сам" и началось Возрождение.
Потом слово взяла Радуга.
-- Всё сказанное здесь Заколкой звучит красиво, но во многом неверно. Прежде всего, к вопросу о личностях. Нигде и никогда не существовало общества, в котором бы не было личностей, а люди были бы только детальками. Тут Заколка просто находится в плену у заблуждения, что личностью может быть только образованный и окультуренный человек. Но ведь таких -- ничтожное меньшинство. Большинству людей во всём мире эти блага не доступны. Но это не значит, что простой человек не может быть личностью: когда я была в экспедиции в Амазонии, мне приходилось там работать с простыми людьми, которые даже читать не умели, но тем не менее это были личности.
-- Особенно твой любовничек был личностью, -- прошипела какая-то дева из передних рядов.
-- Да, он был личностью, -- ответила Радуга, и тут же перешла в контратаку, -- и с какой стати ты говоришь о нём так пренебрежительно? Он любил меня и обещал сделать женой, как только мы вернёмся в Тавантисуйю. И, несомненно, он бы это обещание выполнил, он же не виноват в том, что его убили враги. Но пусть это был простой воин, закончивший только школу, не художник, не учёный, не поэт, но своей героической смертью он доказал, что он -- личность. А многие ли из вас, таких образованных и культурных способны выдержать зверские пытки, но не сломаться и не предать? Задумайтесь над этим, юноши и девушки!
Окончив атаку, Радуга добавила:
-- Возвращаясь же к теме, отмечу, что в Европе задолго до эпохи, называемой ныне Возрождением, были люди, которые
