отец. Он был очень обеспокоен и попросил всех собраться внизу.
— Сколько у нас припасов, Виктор?
— Около двух бочек и еще четверть в сарае.
Отец задумчиво кивнул.
— Нужно спрятать все и как можно надежнее. У нас есть второй подвал, о котором никто не знает, прямо под твоим сараем, Виктор.
— Я о нем знаю, — возмутился дядя Виктор.
— Так же, — продолжал отец, — необходимо засолить излишки мяса и спрятать часть кукурузы. И еще, нужно быть готовым в короткий срок забрать весь мед из ульев.
Виктор непонимающе покосился на отца.
— Готовимся к войне?
— К зиме, — отец скользнул по мне взглядом, но я не задавал вопросов. — Мы готовимся к зиме.
***
Прошло немало времени, прежде чем я снова вышел из дома, да и то не по своей воле. Отец велел отнести на ферму Ли небольшой кувшин меда в обмен на какие-то травы. Сначала, я хотел позвать с собой Ру и уже почти добрался до их дома, но из-за угла их низкой ограды увидел госпожу Милн. Она тянула телегу, нагруженную горой повядших овощей, изредка смахивая со лба пот краем рукава. Овощи сыпались на землю, но она никак не могла собрать их, не растеряв остальное. Я кивнул ей издалека, но потом понял, что она меня не видит. Для семьи Милн пришли тяжелые времена. Старший из сыновей все еще работал на мануфактурах и вернуться никак не мог, учитывая их сложную и жесткую систему контрактов, Борис, едва вернувшись с экспедиции, был приписан в каждодневный патруль, а один из средних сыновей получил тяжелый перелом предплечья, понадеявшись на старую лестницу при ремонте крыши. Теперь Ру почти не появлялся за пределами их фермы, да и там, по правде, он был неважным помощником. Сейчас госпожа Милн была вынуждена сдавать больше половины своих земель в аренду соседям. Сейчас толстячок Сартр ходит по ее земле как хозяин, заглядывая в амбары и сараи без спроса. Со дня на день Совет объявит о необходимости урезать границы земель Милн.
Ру я встретил в конце дороги, недалеко от Тихой рощи.
— Чего меня не позвал? – нахмурился Ру, но я только махнул рукой, и мы побежали вниз к зеленым воротам фермы Ли.
Ли граничили с маленькой фермой, почти примыкавшей к Тихой роще. Куперы – небольшая семья с небольшим имением, до самого крыльца засаженного садом. Тут яблоки, груши и вишня, заботливо ухоженные стариком Купером, его племянником Фенимором и двумя дочерями. А за этим чудесным садом западная граница – болота и высокий лес, покрывающий вершины холмов, за которыми находилась неизвестность.
Солнечным утром над садами Куперов клубился туман, блестели яблоки на тяжелых ветках, а в глубине сада виднелась россыпь вишен. Сейчас под хмурым небом сад мало отличался от шумевшего за ним дикого леса.
— Куперы могут пустить посмотреть на сад, — сказал Ру.
— А у тебя много свободного времени?
Ру вздохнул и пожал плечами. Видимо, и сейчас он должен был быть на ферме.
— Хорошо, посмотрим.
Женщина с длинными волосами, собранными с пучок и грустными глазами, забрала у меня кувшин меда и вручила большой мешок трав, гораздо больше, чем я рассчитывал.
Дорога была пустынной, никого, только чей-то кот встал посреди дороги и уставился вдаль.
Облака в вышине закручивались в огромную спираль и предвещали скорый дождь, шестой в этом году. Внезапный ветер погнал по пустой улице сухие листья. Совсем рядом колыхалась Тихая роща, пугая внезапным треском ветвей и стоном высоких деревьев.
— Пойдем обратно. Может начаться дождь, — сказал я, и Ру, неожиданно согласился.
— Где же все? Почему так тихо?
За оградой Прустов даже не было безземельных.
Мы пошли быстрее, пришпоренные гулом Тихой рощи. Еще день, точнее, ранний вечер, но холод пробирается под куртку. Он ползет с севера. Он уничтожит все. Сперва посевы, потом сады, после животных, а затем и нас самих.
— Ру, я нашел кое-что в том доме тогда, ну ты помнишь, — тихо сказал я, но Ру промолчал, видимо ожидая продолжения. — Это очень странные записи человека, который жил в том доме раньше.
— Ты о Кларке? – спросил Ру.
— Возможно. Там нет подписи, только заметки. Этот Кларк пытался разобраться с тем, кто мы такие и почему наш мир так мал.
Ру кивнул на сухую корягу, подпиравшую забор, приглашая присесть.
— Так что же там, в этих записях?
— Я сам не могу ничего понять. Там говорится о том, что когда-то мы жили в большом, очень большом мире, а потом какие-то люди провели эксперимент, прошедший неудачно, и мы оказались здесь.
— А здесь, это где?
— Послушай, Ру! – я начинал злиться — Я сам понимаю не больше тебя. Наверное, даже Кларк мало что понимал в том, что сам же записывал. Это просто обрывки воспоминаний. Когда наши родители и их родители оказались здесь, почти никто из них ничего не помнил, даже собственных имен. Они выбрали себе новые из сохранившихся книг, представляешь? Самые короткие, чтобы проще было запоминать.
— Расскажи подробнее, — встрепенулся Ру.
— Из того, что я разобрал, мало что можно понять. Просто однажды целый поселок с жителями и куском земли, диаметром тридцать километров, оказался здесь в пустоте с солнцем и единственной звездой над головами. Они ничего не помнили, а дома оказались разрушены после сильного землетрясения, а многие даже погибли под завалами. Была ночь, им было страшно и все выжившие собрались на главной площади среди руин у большого костра, пытались обменяться тем, что удалось вспомнить, узнать друг друга или просто познакомиться вновь, помочь тем, кто сильно пострадал после катастрофы. Но потом они поняли, что память скорее всего не вернется, а нужно продолжать жить.
— И только Кларк не отступил и продолжил собирать обрывки воспоминаний, — предположил Ру.
Я кивнул и достал из-за пазухи блокнот.
— А вот эту часть я тебе просто прочитаю.
«15 января. Хороший день. Я почти завершил свой труд по сопоставлению фактов, которые мне и моим близким удалось вспомнить о старой Земле. Конечно, она не может быть так велика, как рисует нам наша фантазия, но полагаю, что на ней живет не менее ста, а то и двухсот тысяч человек. И ее животный мир лишь отчасти похож на наш. Наши дикие звери – лишь малая часть богатой фауны Земли, выброшенная
