я знаю! — закричал он и исчез в коридоре.
Папаша обратил взгляд на меня.
— Долго ты уже болтаешься в нашем доме? — спросил он таким тоном, как будто переворот в его семье и впрямь произошел по моей вине.
— Всего один день.
— Да? А кажется, будто целую вечность. Как бы то ни было, к утру твое время истекает.
— Знаю. Двадцать четыре часа.
— С этим никаких проблем, папа, — сказал Ред. — Все улажено. Мы разобрались в этом деле, и к утру с нас снимут подозрения. Тогда Мун уйдет домой, и мы вернемся к обычной жизни.
— Все кончено? — задумчиво пробормотал Папаша. — Что-то уж больно легко и быстро. У меня нюх на преступления. Ничего тут еще не кончено, и возвращением к обычной жизни пока даже не пахнет.
Нюх против фактов. Папа располагал первым, я вторым. Если прав я, это дело мертво и похоронено. И существует только два способа восстать из мертвых. Первый — явиться кому-нибудь во сне. И второй — если закопали не то тело.
Во мне заворочался червячок сомнения.
— Мне нужно пойти к себе, — пробормотал я, — Еще раз просмотреть данные…
Мои распечатки так и валялись по всей комнате. Обычно, когда дело закрыто, взгляд в прошлое помогает заполнить пробелы, восстановить всю картину. Когда знаешь, кто совершил преступление и почему, нетрудно вычислить, как оно было совершено.
Итак. Эйприл Деверо хочет избавиться от недисциплинированных мальчиков из своего класса. Какое отношение это имеет к Мэй Деверо, Адриану Маккою, Изабель Френч или Мауре Морнейн? На первый взгляд, никакого. Однако должна же быть какая-то система в безумии Эйприл. Какая-то связь между ее злодеяниями. Разобраться в этом невозможно без ее блокнота. Март разберется. Он сложит вместе фрагменты мозаики, и я снова стану законопослушным членом общества. Счастливый финал, крепкие объятия и нежные поцелуи.
Я лежал на постели среди распечаток и фотографий. Старый пружинный матрас угрожающе провисал даже под моим ничтожным весом.
Мама. Папа. Хейзл. Простите. Скоро вернусь. Люблю. Флетчер Ватсон Шарки Минимун Мун.
Меня обуревали противоречивые чувства, в голове мелькали сценарии нашего воссоединения. Большинство этих сценариев заканчивалось тем, что меня держат под домашним арестом до той поры, пока я не женюсь и не стану жить отдельно. Когда воображение начинает рисовать картинки одна другой страшнее, это верный признак, что ты влип…
С какой стати «Les Jeunes Étudiantes» вообще заинтересовались мной?
Этот вопрос не давал мне покоя, потому что я не знал на него ответа. Почему я стал мишенью Эйприл и ее приятельниц? Чем больше я думал об этом, тем больше начинало казаться, что существуют два разных дела. Как сказал Март на скамье в парке целую вечность назад? Иногда, если никак не удается найти систему, причина в том, что система не одна. Две группы злоумышленников. «Les Jeunes Étudiantes» и таинственный великан. Возможно ли это? Возможно ли, что, бросив дротик в фотографии, я случайно вышел на грандиозные замыслы Эйприл Деверо, которые тем не менее не объясняют всего?
Нет, решил я. Невозможно. Городок Локк просто слишком мал, чтобы вместить две преступные группы. Между жертвами должна быть связь, пусть даже тонкая, как паутина. Нужно проявить терпение. К утру прояснится, как часто говорят синоптики. Вот только такие прогнозы редко сбываются.
Мое вымотавшееся до предела тело провалилось в сон. Но мозг, честное слово, бодрствовал до самого утра, неустанно пытаясь разгадать головоломку. Что, если мы ошибаемся? Что, если наш великан все еще прячется в кустах, поджидая следующую жертву?
К восьми тридцати утра я был уже на ногах и, полностью одетый, шел по коридору к спальне Реда.
Постучав в дверь, я крикнул:
— Не спишь?
Из-за соседней стены донесся голос Джини:
— Заткнись, свинтус. Ночь же еще.
В двери возник Ред. Его рыжие волосы слиплись и торчали во все стороны, словно иголки дикобраза.
— Мне нужен телефон, — сказал я, щелкнув пальцами. — Срочно.
Ред бросил мне мобильник.
— Домой хочешь позвонить? Сказать, что вот-вот будешь?
— Нет. Мне нужно поговорить с Мартом.
Ред выхватил у меня телефон, не дав набрать номер.
— Ты в своем уме? Никогда не звони полицейскому поутру. Ты что, даже этого не знаешь?
— Я должен удостовериться, что подозрения с нас сняты.
— Конечно сняты, Минимун. За всем стоят Эйприл и ее чокнутые подружки.
— Может, да. А может, и нет.
Ред вздохнул.
— Ты параноик, Минимун. — Он снова сунул мне телефон. — Давай, избавься от своих страхов.
Я набрал номер. Март ответил только после восьмого гудка.
— Сержант Хориган слушает. Вы что, не знаете, что лучше не звонить полицейскому поутру?
— Март, это Флетчер.
Он громко задышал, как будто пытаясь успокоиться.
— Флетчер Мун, — сказал он наконец. — Ты сделал из меня шута, Флетчер. Или, может, мне следовало сказать «Ватсон»? — Март сложил два и два быстрее, чем я думал. — Кассиди рассказал мне о новом Шарки, и Эйприл только что подтвердила мои подозрения. Я еду к вам. Будь любезен, оставайся на месте.
У меня на это не было времени.
— Обвинение в поджоге с меня снято?
— Послушай, Флетчер. Выкинь из головы эту чепуху. У тебя и без нее хватает неприятностей.
— Я чист или нет? — заорал я в телефон. — Вы нашли блокнот? Он снимает подозрения с меня и Реда?
Воцарилось молчание — по всей вероятности, Март ждал, пока утихнет звон в ухе.
— Думаю, твое поведение можно рассматривать как покушение на офицера полиции, — наконец сказал он, — точнее, на его слух. И, отвечая на твой оглушительный вопрос: нет, в блокноте нет никаких упоминаний о тебе или твоем напарнике. Вам все еще предстоит ответить на множество вопросов. Я не смогу помочь тебе, пока ты остаешься недосягаем для моей помощи.
Сердце у меня упало. Подозрение с нас не снято! Великан по-прежнему на свободе.
— Извините, Март. Мне нужно идти. Дайте мне двенадцать часов.
Он расхохотался.
— Двенадцать часов! Ну ты и шутник, Флетчер. Будет над чем посмеяться, когда встретимся. Конечно, после того, как разберемся с делами.
— Простите, Март.
— Не делай этого, Флетчер.
— Я должен идти.
— Флет…
Я отключился.
Ред сумел уловить суть нашего разговора.
— Полиция по-прежнему гоняется за нами, — утвердительно сказал он.
— Да. Март уже едет сюда.
Ред попытался пригладить волосы. Отчасти это ему даже удалось.
— Ясно. Здесь нам оставаться нельзя. Ты уже до чего-нибудь додумался?
Его вопрос обрушился на меня, словно удар дубины.
— Нет. У меня нет ничего. Нужна дополнительная информация.
Ред натянул рубашку.
— Нужно найти еще какую-то связь между жертвами, — закончил я.
Ред настороженно взглянул в оба конца коридора.
