Вот именно за это она и любила свою профессию. В этом она чувствовала свое превосходство над машинами. Тело человека ведь было самой совершенной и самой хрупкой машиной из всех, когда-либо созданных в природе.
— Папа! Папа! Смотри! — услышала она возглас Бакстера. В нем прозвучало подлинное ликование.
И они услышали гораздо раньше, чем увидели, удивительно маленький, меньше комбайна, вертолет. Но его лопасти были столь же опасны. При посадке он поднял страшную пыль, почти затмевая видимость.
Дори вместе с врачами прикрыли своими телами парнишку, пока воздух вновь не стал прозрачен. Из вертолета вышла еще одна команда высококвалифицированных медиков.
Дори вкратце рассказала им всю историю, описала раны, состояние Джозефа, дала отчет о том, какие лекарства были введены, а затем передала сумку-холодильник, в которой утопала во льду отрезанная кисть ребенка.
— Вы поедете с нами? — спросил ее врач, укладывая Джозефа на носилки.
— Конечно, надо бы, но ведь должен поехать отец. У вас хватит места на двоих?
— Хватит.
— Гил? — воскликнула она, озираясь в поисках его. — Я поеду с ними. Я тебе позвоню.
Он кивнул и поцеловал ее в губы.
— Будь осторожна.
— Дори! — Это был Флетчер. — Твоя машина. Может, мне отогнать ее домой?
Она улыбнулась. Чтобы проехаться, хорош любой повод. Мальчишка здорово просекал ситуацию. Может, геометрия пошла бы у него лучше алгебры? Она бросила ему ключи.
— Только сперва спроси у отца разрешения.
Дори обернулась к Гилу. Она улыбалась, лицо ее светилось энтузиазмом и осознанием собственной незаменимости. Гилу стало грустно. В груди у него как будто что-то оборвалось. Это была другая Дори. Она осознавала свою силу. Энергия, которую она накапливала долгие недели, была сейчас направлена к определенной цели… и все это было очень далеко от него. Это была врач Дороти Деврис.
Он ощущал, что все вокруг меняется, вот сейчас, в эту самую минуту, и ему стало вдруг страшно и беспокойно. Поддавшись этому порыву, он крепко обнял Дори и поцеловал ее еще раз.
— Обязательно позвони, — прокричал он, чтобы перекрыть шум вертолета.
— Непременно, — ответила она. Она тоже чувствовала, что все меняется. Впервые со времени их знакомства она покидала его на неопределенный промежуток времени. Дори вдруг почувствовала, что очень важно сказать это именно сейчас, и крикнула: — Я тебя люблю.
Не оборачиваясь, она забралась в вертолет. Гил стоял посреди скошенного поля и смотрел, как он удаляется, пока звук не растаял и в небе осталась всего лишь крохотная черная точка. А небо было ярко-синим, без единого облачка.
ГЛАВА 11
На следующий день Гил проехал триста тридцать километров до Денвера, чтобы забрать Дори домой. Он так волновался за нее, что, когда вечером раздался звонок, он согласился оплатить разговор, дважды повторив «Да» и «Конечно».
— Привет, — сказала она.
— Привет. Как Джои? Как все прошло?
— Все хорошо. Операция будет идти еще несколько часов, но хирурги говорят, что рука вполне жизнеспособна, поэтому шансов спасти ее процентов на пятьдесят, а это лучше, чем вообще никакой надежды.
— Хорошо. Я рад. А как ты?
Она знала, о чем он спрашивает. Тошнило ли ее? Кружилась ли голова? Как она себя чувствовала? Но все, что она могла сказать ему по телефону, было:
— Нормально. Но знаешь, я такая дурочка!
— Какая же ты дурочка? — Он уже улыбался от одного звука ее голоса.
— Я застряла здесь в Денвере без водительских прав, без кредитной карточки, и мне даже пришлось одолжить монетку, чтобы сейчас позвонить тебе.
— Да, это действительно глупейшая история, — поддразнил он.
— В придачу у меня нет одежды. Пришлось одолжить больничный костюм в отделении «Скорой помощи».
— Ну и в положеньице ты оказалась! Не позавидуешь.
На другом конце провода наступило долгое молчание. Он был доволен собой и улыбался, ожидая, что же она скажет. Будет и дальше говорить намеками, попросит помощи или станет упрямо искать выход собственными силами.
— Гил?
— Да?
— Так ты приедешь за мной или нет?
Он расхохотался.
— Уже выезжаю. Только заеду к тебе, возьму одежду. Нужно прихватить еще что-нибудь?
— Нет. Но не приезжай сегодня вечером. Я ужасно вымоталась. Мне тут разрешили поспать в комнате отдыха врачей.
— Ладно. Если я правильно понимаю, это снимет с меня обязанности везти тебя на выходные в Канзас-Сити, верно?
— Нет, совершенно не верно. Это ведь экстренный случай.
— Дори? — Ему все-таки было любопытно. — Что такое?
— А какие у тебя были варианты? — Он точно знал, что хотя бы один запасной вариант у нее обязательно был.
Тут уже рассмеялась она.
— Сбросить тебя со счетов как бесчувственного ленивого негодяя и попросить Мэтью прислать мне сюда сто долларов на одежду и билет на автобус, чтобы можно было доехать до дома и выдрать тебя как следует.
— Здорово, что я такой замечательный человек, правда, Дори?
Молчание в трубке, а потом:
— Это уж точно. Очень здорово.
Когда Гил приехал за ней ближе к полудню, Дори все еще не отошла от усталости, но весело болтала и выкладывала новости о Джозефе.
Она, похоже, сумела поговорить с ним еще с утра. Боль не проходила, но все шло нормально. Сосуды руки удалось соединить, пальцы пока ничего не чувствовали, но этого и следовало ожидать. Но он уже мог слегка пошевелить большим пальцем, хотя врачи и не хотели, чтобы он так рано напрягал больную руку.
Дори сердечно поблагодарила всех своих новых знакомых в больнице за гостеприимство, вместе с Гилом они распрощались с Гарри, отцом Джозефа. Она так перевозбудилась от всех этих событий, что даже не подумала ни о чем, когда Гил сказал, что приехал из Колби на грузовике Гарри и отдал ему ключи.
— А этот запах! — говорила она, выходя из здания больницы. — Гил, ты чувствуешь запах?
Он скривился и кивнул.
— Все равно что нюхать кадило в церкви в Страстную Пятницу. Я не могла поверить самой себе. Мне вдруг стало так хорошо от этого запаха! И отделение неотложной помощи. Там все такое родное, я все это так здорово знаю! Это все равно что… — Она остановилась, выйдя за большую стеклянную дверь, и огляделась вокруг. — А как мы поедем домой?
— Знаешь, я подумал, что неплохо было бы привязать тебя к воздушному шару, чтобы ты долетела до дома. Но лотом прикинул — вон там есть стоянка такси, так зачем усложнять себе жизнь? — Он улыбался и обнимал ее за плечи.
— Я слишком много болтаю, верно? — сказала Дори, чувствуя себя полной идиоткой.
