На последней фразе со всех сторон раздались одобрительные возгласы и смешки. Ну что же, рад, что не только у меня рвотный рефлекс на ту гадость.
Тут заметил, как рядом то с одним парнем, то с другим, на столе показались сначала черные небольшие круги, а затем на те места почти сразу с тихими щелчками опустились из воздуха тарелки с едой и бокалы. Стараясь не показывать как меня ошарашила еда, появляющаяся из ниоткуда, тут же уткнулся в свою тарелку. Боже, какое удовольствие есть нормальную жратву! Кто бы знал, что я так за ней соскучился.
А вот то, что отвлекся на еду, оказалось моей первой ошибкой, ибо мелкий даже не подумал налечь на свою порцию, сразу ухватившись за бокал. Отхлебнув из своего, я чуть не выплюнул всё назад. Это оказалась не просто самогонка, а самый настоящий спиртяк, подкрашенный в золотистый цвет и сдобренный приятным запахом. Осторожно дотронулся языком до нёба, удостоверился, что не сжег во рту всё окончательно. Пока приходил в себя, мелкий уже умудрился залпом выпить свой бокал. Охренеть. Боюсь ему и этого хватит, чтоб можно было со спокойной совестью советовать парням, сидящим рядом — 'не плюй под стол, там наши'. А вот как эта мелкая зараза даже с широко распахнутыми глазами, наполненными крокодильими слезами и ртом нараспашку, хватающим как рыба воздух, умудряется оставаться такой же привлекательной — для меня загадка.
Похоже дурной пример — заразительный, и Яр подал именно такой. Почти все тут же опрокинули в себя свои бокалы, и дальше поехало. Я задолбался у мелкого забирать бокал, уже сам себе квочку напоминать стал. Яра зато это забавляло и он, сдавалось, именно назло мне продолжал и дальше налегать на то убойное пойло. Я даже сам уже не пил, остановившись на двух бокалах, а этой мелкой пакости будто всё мало было. Через час он уже подзуживал соседа рядом, спеть с ним. Когда тот завел какую-то заунывную песню, Яр не смущаясь захлопнул ему рот своей рукой, и сам стал тихо напевать. Благо голос был хорош, но исполнение, вернее заплетающийся язык и проглатывающиеся слова… В общем примерно через час мелкий выдрессировал всех, кто сидел рядом и они уже хором подвывали 'черный ворон', но как оказалось Яр знал только припев, поэтому через полчаса заунывных — ' чтож ты вьееессся, над моееею головооой' я уже взмолился, чтоб они заткнулись. Похоже меня вообще уже никто не слышал, ибо мелкий вспомнил еще и 'запрягайте хлопци конив'.
Этого Яру оказалось мало, и он вдруг стал звать какого-то Коку. Тут же рядом нарисовался мухлик, да еще какой… оказалось, что мой — просто праздник для глаз, ибо этот переливался всеми цветами радуги, причем это касалось всего: и кожи, и волос, и одежды. Я даже зажмурился, чтоб перестало в глазах рябить. Пока отвлекся, мелкое недоразумение умудрилось и своего мухлика тоже накачегарить, только уже похоже энергией. Иначе я просто не могу объяснить поведение этого звереныша, который тут же пристроился рядом с хозяином и стал своим скрипучим противным голоском подтягивать нестройному хору, запрягающему коней. При этом он ещё отстукивал по столу цокот копыт, во всяком случае так мухлик пояснил эту тарабанщину, когда я возмутился этому грохоту и пообещал, что если не прекратит — я его прибью самолично.
Когда мелкий снова устроился на лавке, я даже вздохнул спокойней — хорошо, что не вспомнил о моем мухлике, не хотелось бы завтра мучаться с похмельным Пипом. Но тут, взгляд Яра зацепился за Сандра. Глаза полыхнули и он, взвившись, рявкнул:
— Эй, я тебя вызываю!
— Куда? — спросил женишок, со взглядом, полным недоумения. Потом о чем-то поразмыслив, печально сказал, чуть заплетающимся языком: — Я сейчас не могу, давай завтра?
— А я хочу сейчас! Мужик я, или не мужик?!
Похоже эта фраза впечатлила всех. Не знаю о чем подумали остальные, но для меня Яр и 'мужик' были два несовместимые понятия, скорее уж ближе было — 'ершистый пацаненок'.
— Прямо тут? — растерянно спросил Сандр.
— А где это принято делать? — тут же вопросом на вопрос ответил Яр.
— Ну… в спальне?
Тут уже Яр завис, пытаясь что-то сообразить, но, по-видимому, это у него плохо выходило.
— И все дуэлятся в спальнях? — всё-таки выдало это чудо. Вот тут меня разобрал самый настоящий ржач, за что тут же заработал недовольный шлепок по плечу от мелкого.
Похоже парнишка уже дошел до той стадии, когда рвутся на подвиги.
— Яр, нам пора, — как можно решительней произнес я.
— Как? У меня дуэль! — возмутился этот дебошир.
— Как-как! Кверху каком — книзу писем! — гаркнул я, пытаясь удержать верткого пацана.
— Не хочу писем… — пробормотал Яр, пытаясь собрать свои синие гляделки в кучку. И тут же радостно взревел: — Хочу дуэль! В спальню!
— Ну да, мелкий, пойдем, будет тебе сегодня дуэль в спальне, с подушками, — увещевал его я, пытаясь оттащить от осоловелого Сандра. — И завтра, с унитазом, — постаравшись, чтоб мелкий не услышал, добавил.
Яр глубоко задумался над предложением. В это время, почти силком отодрав его от рукава жениха и забросив себе через плечо, за что заработал нехилый укус ниже спины и недовольные бухтения его собутыльников, я всё же вытащил это ходячее недоразумение из кабака, и потащил к академгородку. Уже отойдя пару метров от входа, вспомнил о мухлике Яра. Пришлось терять время на уговоры своего Пипа, чтоб он захватил с собой еще одного пропойцу. Тот сопротивлялся долго. Не знаю чем ему так не угодил Кока, но даже пришлось рявкнуть, чтоб меня наконец хоть кто-то послушался в этом бедламе. За что меня обозвали снова сволочью, но всё же вскоре Пип выволок из кабака сопротивляющегося Коку. Недовольно бурча и еле успевая уворачиваться от двигающихся, словно мельница, конечностей своего подопечного, мухлик снова наградил меня недовольным взглядом. Ну и пофиг.
Сандр
Да уж — засветился по полной! Мой бедовый женишок уронил свою идею на очень благодатную почву. И залил эту идею большим количеством буи-буи. Он еще и алкоголик! Если бы не то, что он — потенциальный источник, давно бы уже не геморроился с ним. Потому сам не заметил, как стал заливать свою беду почти наравне с Яром. Рядом нагружался змей, посверкивая желтыми глазами, которые с каждой рюмкой становились все бледнее и бледнее.
— Всем показал, с-сто он вэзето — с тоскою жаловался мне змей, чуть пришипетывая после третьей рюмки — верняк — язык прикусил.
Да, сколько беду не топи, а она, сука, видать плавать научилась — подумал я, опрокидывая четвертый стакан. Потом не помню… Потом Яр рвался со мной что —? Спать? А он свою синюшную физиономию в зеркало видел? Бе-е. Потом, кажется его отцепили, и уволокли. Какая-то мысль не давала мне покоя, но поймать ее в пустой гудящей башке я не мог. Пока рядом не возникла синяя рожа моего мухлика.
