Читаем без скачивания Тьма на ладони - Иори Фудзивара

— Кое-кто уже «заплатил по счету сполна»… — вдруг вспомнил я. —Тоже неплохое выражение.

— Ну, можно и так посмотреть, — усмехнулся он. — Спорить не буду. Каждый со своей совестью разбирается сам.

— Однако надо признать: твой рассказ меня поразил. Здорово же ты все разнюхал!

— В последнее время эта тема становилась все горячей. Сам Тадокоро, хоть и скрывал от меня, постоянно по своим каналам что-то раскапывал…

— Да уж ясно что! Эффективность — она и в сортире эффект приносить должна. Небось выстраивал себе защиту на случай, если Исидзаки все-таки арестуют?

— Насколько я слышал, так и было. Только это проблема не эффективности, а грамотного управления. Сам подумай, что будет с компанией, окажись ее президент за решеткой?

— Ай, брось! Эту компанию и так уже лихорадит хуже некуда. Такие сцены разыгрываются — в кино ходить не надо…

Я рассказал ему в двух словах о том, что случилось сегодня в рекламном отделе. Какисима вздохнул.

— Вон как? Тот самый Санада?.. — пробормотал он.

— И по всей компании таких разборок чем дальше, тем больше. Ни в чем не повинные люди страдают почем зря. И это, по-твоему, не проблема грамотного управления?

— Послушай, Хориэ! — Какисима вдруг посерьезнел и заглянул мне прямо в глаза. — Я, вообще-то, и сам людьми управляю. Пускай и не на самом верху. И худо ли бедно, свою ответственность на загривке тащу. Так вот, скажу тебе прямо: огромная куча нынешних проблем уходит корнями в те времена, когда Исидзаки был генеральным. И если не выкорчевать их, как старые пни, — ничего не изменится… Конечно, Исидзаки был замечательный человек, его было за что уважать. Но даже такие люди допускают ошибки. А его ошибка была непоправима. Я понимаю, что вляпался он во все это не из дурных побуждений. Скорее всего, кто-то умело сыграл на его личных слабостях, вот и все. Но факты — суровая штука. Этот человек умер. А компания отчаянно ищет способ остаться в живых. И ни о чем больше думать ей нет никакого смысла. Я тебе выложил практически все, что знаю. И потому хочу очень серьезно тебя попросить. Давай ты перестанешь ковыряться в мотивах его самоубийства? В компании это уже никого не интересует.

— Так вот о чем ты хотел со мной поговорить?

— Именно. Твое частное расследование никому на пользу не пойдет и ничего, кроме негативной реакции, уже не вызовет. Все думают о будущем, а не о прошлом. Дело закрыто. Если пользоваться твоими словами — «кое-кто уже расплатился по счету сполна». Я же прошу об этом именно потому, что желаю тебе уйти на заслуженный отдых без лишних забот и проблем…

— А если я откажусь?

— Откажешься? Я кивнул.

Он уставился на меня растерянно, как ребенок.

— Но почему?

— Во-первых, ты говоришь, что Исидзаки — старый пень. Но в те годы, в эпоху «разбухшего пузыря», все вокруг и думали, и действовали точно так же! Никаких других форм жизни просто не существовало… Во-вторых, ты забываешь, что с тех пор, как Тадокоро стал гендиректором, прошло уже много лет. Так что сваливать всю вину за кризис управления на Исидзаки было бы слишком глупо… И в-третьих — я не ослышался? — ты выложил мне практически все, что знаешь. Значит, еще не все?

Он вздохнул:

— Ну, хорошо. Слушай еще кое-что. Нынешний гендиректор тоже много чего возьмет на себя. И скоро уйдет в отставку. Хотя сказать «его уйдут» будет, пожалуй, точнее. «Банк Нидзё» собирается навязать нам новую должность — заместителя генерального директора. И посадить на нее своего человека. Того, кто станет генеральным после отставки Тадокоро.

Я взглянул на него и лишь тут заметил — его лицо не изменилось ни на йоту, но погасли глаза. В них больше не горел огонек будущего гендиректора.

— И что же будет? Банковская ревизия? — выпалил я не задумываясь.

— Обсуждается. Как один из вариантов.

— А какие еще варианты?

— Этого я не могу рассказать, хоть убей. Войди в мое положение! Я и так тебе уже практически — то есть вообще практически — все, что мог, рассказал. Ну, как? Теперь выполнишь мою просьбу?

— Ладно… Будь по-твоему. Он натянуто рассмеялся:

— Ну врешь же!

Теперь уже рассмеялся и я:

— А ты почем знаешь?

— Слишком давно мы знакомы.

— Ладно, — сказал я тогда. — Давай поступим так.

— Как?

— Я хочу узнать, из-за чего повесился Исидзаки. Это — мой личный, никого не касающийся интерес. Поэтому я увольняюсь начиная с сегодняшнего числа. И тогда никакие мои действия никого у вас там наверху не заденут. Ты ведь сможешь все уладить с отделом кадров?

— Ответ отрицательный. Отработаешь до конца месяца — потом уйдешь.

— Это еще почему?

— Потому что я тебя терпеть не могу! Такой ответ тебя устроит?

— И это тоже прощальный подарок?

— Он самый…

Я опять взглянул за окно. В душе заворочалось что-то вроде раскаянья. Честный человек выкладывается передо мной практически наизнанку. Я же из того, что знаю, не говорю ему ничего. Почему? С каких пор у меня это началось? Не с той ли беседы наутро после самоубийства, когда я решил не рассказывать ему о видеоролике? И не потому ли, что мозги мои плавились от температуры? Не знаю.

И теперь мы оба молчим, хотя оба прекрасно все понимаем. Он знает, что у меня есть то, о чем я ему не скажу. Когда в дом президента заявился Дайго Сакадзаки, он сам предложил поговорить, как только я поправлюсь. Но теперь об этом даже не спрашивает.

Однажды запертые двери он уже никогда не откроет снова. И никогда не будет ворошить прошлое, чтобы хоть в чем-то меня убедить… Вот какой человек сидел сейчас передо мной. Подобных людей иногда еще можно повстречать в наши дни.

— А знаешь, Какисима…

— Что?

— Наверно, мне просто нравился наш президент. Пусть даже он и преступник.

— Да мне тоже… Но сегодня президентов компании по характеру не выбирают.

— А что ты будешь делать, если я в оставшиеся полмесяца попаду за решетку?

— Что за бред? С чего бы тебе туда попадать?

— Отвечай, коли спрашивают.

— Да уж спустим на тормозах, раз такое дело… Ты ведь уже заявил об уходе по собственному. Так что, наверно, оформим тебя задним числом. Судимости бывших сотрудников на имидж компании влияют не сильно.

«Не получится», — хотел было сказать я, но тут послышался голос официантки.

— Господин Какисима из «Напитков Тайкэй»! — объявила она. — Вас к телефону!

— Погоди, я быстро, — сказал Какисима, вставая.

Я в который раз уставился за окно. От яркого[41] света закололо в глазах. Я прищурился. Но мир подо мной не хотел принимать каких-либо очертаний. Он просто растекся внизу огромным ярким пятном. Весна. Ясный мартовский полдень. Теплые солнечные лучи. Вся эта роскошь природы не трогала меня, хоть убей. Куда больше мне подошел бы тот клубящийся дождь, что я когда-то снимал на видеокамеру…

— Секретарша генерального звонила! — услыхал я над головой. —Я им срочно понадобился.

— Очередной конец света? — посочувствовал я.

— Как всегда…

— Слышь, Какисима!

— Чего?

— Спасибо, что рассказал. С меня причитается.

— Перестань! Я же сказал — прощальный подарок.

И он быстро вышел из бара.

18

Когда я вернулся в рекламный, работа уже началась и по отделу растекался обычный производственный галдеж. В стройной веренице столов, точно в расческе с отломанными зубьями, зияли пустующие места. Еще двое сотрудников помимо Томидзавы вчера получили волчий билет и сразу взяли отгулы. У многих на столах раскрыты ноутбуки. Видимо, следят за сообщениями из отдела кадров. Что и говорить, за какие-то пару лет система рассылки информации по конторе изменилась до неузнаваемости.

Санада говорил по телефону. Охара, также прижимая к уху трубку, зачитывала вслух какую-то смету.

Я уселся на свое место и ощутил себя полным изгоем. Никаких дел у меня уже не было. Оставшихся мелочей еле хватит, чтобы дотянуть по просьбе Какисимы до конца месяца. Ничего, что я бы назвал работой, в голову не приходило. Все, что я теперь дейстительно мог, это лишь терпеливо ждать своей участи.

Охара не подходила и ни о чем не заговаривала.

Думая, чем бы заняться, я прогулялся к стойке с утренними газетами. Заглянув в газету, впервые сообразил, что сегодня пятница. Ну вот, уже начинаю забывать дни недели. И постепенно выхожу из роли саларимана. Даже смерть Исидзаки каких-нибудь три дня назад казалась теперь событием далекого прошлого.

Насчет предстоящих выборов газеты пока молчали. Эту тему массмедиа начнут пережевывать не раньше чем по окончании «золотой недели»[42]…

Зазвонил мобильник. Я достал из кармана трубку и услышал голос Киэ Саэки:

— Извините, что беспокою. Вы, наверное, очень заняты. Хотела поблагодарить за вчерашнее.

Совершенно не занят, хотел было ляпнуть я, но сдержался.