Читаем без скачивания Тьма на ладони - Иори Фудзивара

Зазвонил мобильник. Я достал из кармана трубку и услышал голос Киэ Саэки:

— Извините, что беспокою. Вы, наверное, очень заняты. Хотела поблагодарить за вчерашнее.

Совершенно не занят, хотел было ляпнуть я, но сдержался.

— Как у вас дела? — спросил я.

— Пока ничего нового, — ответила она. — Сегодня иду с сыном в Музей японских садов. Даже не знала, что такой есть. День сегодня хороший, вот и решили куда-нибудь выбраться…

— Рад за вас, — сказал я.

— Я уже и забыла, что такое никуда не торопиться. Столько времени для себя… Может, это и есть прощальный подарок господина Исидзаки?

— Очень может быть, — согласился я.

— Ну, ладно. Не буду от важных дел отвлекать… Всего доброго.

И она повесила трубку.

Я ощутил в голове странную пустоту. Может, из-за того, что она так упорно намекала на мою занятость? А может, потому, что звонков больше ждать было не от кого?

Но уже в следующую секунду я понял, что ошибаюсь.

— Господин Хориэ, к телефону!

Я снял трубку. Необычайно учтивый голос произнес:

— Доброе утро. Сугино из фирмы «Ёсинага».

— А… Спасибо за вчерашнее.

— Вы не могли бы найти время для встречи сегодня вечером?

Вот ведь, усмехнулся я про себя. Может разговаривать по-человечески, когда ему нужно.

— По какому вопросу?

— По поводу ресторана, который вы открываете. Мы все обдумали и хотим предложить вам один неплохой вариант. Нижайше прошу извинить, если вчера возникли какие-либо недоразумения. Если можно, хотелось бы обсудить детали при личной встрече.

— Сегодня вечером, пожалуй, время найдется.

— Тогда как насчет девяти, в нашем офисе? Уж не сочтите за труд… Здание, о котором идет речь, от нас в двух шагах.

— Значит, во внерабочее время?

— У нас, риелторов, любое время рабочее.

— Хорошо. Но с одним условием.

— С условием?

— Да. Чтобы в разговоре участвовал ваш директор Хидэки Кацунума. Я слыхал, он признанный эксперт в подобных вопросах.

— Понимаю вас. Думаю, это возможно.

— Ну, тогда до девяти.

— Будем ждать, — сказал он и повесил трубку. Не беседа, а цирк с обезьянками, опять усмехнулся я. В подобном тоне им следовало говорить со мною еще вчера. Впрочем, теперь мне есть чем заняться. И за то спасибо.

Я поднял голову и рассеянно огляделся. В поле зрения попала фигурка Охары. Немного подумав, я вытянул из пачки фирменный бланк и, обдумывая выражения, принялся его заполнять. Официальное заявление уже лежало в отделе кадров. Но мне вдруг расхотелось выполнять свое обещание Какисиме. Сверившись с календарем, я поставил на бланке сегодняшнее число и вложил бумагу в конверт, на котором крупными иероглифами вывел: «Заявление об отставке». Вложил этот конверт в еще один покрупнее, надписал и его. И поднял голову.

— Охара! — позвал я.

— Да, шеф?

— Ты все еще принимаешь дела? — спросил я. — Если я в понедельник на работе не появлюсь, передашь вот это Какисиме.

— Директору Какисиме? — Она скользнула взглядом по надписи на конверте. — Но что значит «прощальный подарок»?

— То и значит, что написано. «На долгую память» и все такое.

Охара замешкалась, словно собирась что-то спросить, но передумала.

— Хорошо, — сказала она и вернулась на свое место. По этажу раскатилась механическая мелодия. Обеденный перерыв.

Я вышел на улицу и у западного выхода станции «Синдзюку» заглянул в магазинчик уцененных товаров. Внутри было полно народу. Уточнив у продавца мебельного отдела, куда идти, я протолкался по узенькому коридору к лестнице и поднялся на второй этаж. Здесь продавались вещи, которых никогда не встретишь в больших универмагах. То, что я искал, оказалось двух разновидностей. Я начал прикидывать, которая лучше, когда за спиной раздалось:

— Что покупаем?

Ясное дело, не продавец. Я узнал голос Санады и обернулся.

— В забавных местах встречаемся, босс! Часто сюда заходите?

— Бывает. Жена иногда просит чего-нибудь прикупить. Вот вчера обесцвечиватель для волос понадобился. Во всем районе больше нигде не продается.

— Ого. Да вы просто образцовый супруг! А я вот это решил купить. Надо же костюм в порядке держать, пока новую работу не найду…

Санада глянул, куда я показал, и озадаченно наклонил голову. На полу перед нами стояла простенькая прямоугольная конструкция из тонких стальных труб. Две по вертикали, две по горизонтали. Каждая труба раздвижная: задай любую длину и закрепи винтом.

— Ты смотри, — удивился Санада, — какую теперь мебель делают! А я-то свой костюм всю жизнь на плечики в шкаф убирал… Прямо целевой товар для одиноких салариманов!

— И не говорите, — сказал я, вертя в руке ценник. Пять тысяч восемьсот иен. — Вешалка «Изи хангер»… Замечательное название![43]

Санада усмехнулся:

— А ты, я смотрю, тот еще трудоголик! Даже вешалки оцениваешь с точки зрения маркетолога.

— А что? С любой точки зрения — отличная штука! Легко складывается. Места много не занимает. Если о красоте особо не заботиться — можно вздернуть хоть десять костюмчиков сразу. Ни молотка, ни гвоздей не требует. И стоит дешево, и стены в доме целы…

— Значит, собрался-таки новую работу искать?

— Сначала думал, отдохну какое-то время. Да вдруг понял, что от такой кучи свободного времени скоро с ума сойду. Вот, прямо сегодня утром и понял. Никогда в жизни не думал, что сидеть без дела — такое тяжелое занятие! Век живи — век учись…

— Утром? Так, может, это на тебя выходка Томидзавы так повлияла?

— Ну что вы! Не берите в голову. Я и без него пришел бы к тому же самому.

Он помолчал и с неловкостью выдавил:

— Ты уж прости…

— Ох, босс! Раньше я от вас таких слов не слышал, — сказал я, стараясь, чтобы это не звучало насмешливо. — Что же вас сейчас заставляет их произносить?

— Я сегодня уже говорил. Я никогда не считал тебя лишним. На самом деле именно такие, как ты, и нужны компании. Поверь, я много думал об этом. И теперь мне искренне жаль, что ты сдался так просто.

— Ладно, чего уж теперь. Закрытый вопрос.

— Да в том-то и дело, что не закрытый… Не знаю, насколько ты в курсе, но моя очередь тоже не за горами.

Он попрощался, вяло махнул рукой и двинулся к выходу. Глядя на его удаляющуюся фигурку, я вспомнил о Томидзаве. Такие же сутулые плечи.

Я постоял какое-то время в раздумье — и направился к кассе.

Получив от продавца длинную картонную коробку, я зажал ее под мышкой и вернулся на работу. В переговорной я вскрыл покупку, повыкидывал весь пенопласт. Потом разобрал «Изи хаигер» на самые мелкие части, сложил все трубы обратно, закрыл коробку и спрятал ее в раздевалке.

После обеда заняться опять было нечем. Я взял два толстенных рекламных журнала, что висели на стойке у выхода, и прочел их от корки до корки.

Ближе к вечеру Охаре кто-то позвонил, и она с невозмутимым видом ушла, даже не сообщив мне куда. Я проводил ее глазами и снова уткнулся в газету.

И тут на моем столе зазвенел телефон. Звонили из города.

— «Напитки Тайкэй», рекламный отдел, — отозвался я.

В трубке ничего не ответили. Абсолютная тишина.

— Алло! — сказал я. Никакого ответа.

— Вы говорите с Масаюки Хориэ…

По-прежнему ничего. Я вслушивался в чье-то молчание. Картинки из прошлого мелькали в памяти одна за другой. И тут меня словно прошило электрическим разрядом.

— Простите… Это случайно не госпожа Кагами? Дзюнко Кагами, не так ли?

В трубке резко щелкнуло, и связь прервалась. С полминуты, наверное, я оторопело разглядывал трубку в руке. И наконец обругал себя последним идиотом. С какого перепугу я решил, что этот звонок должен быть именно от Дзюнко Кагами? Я вздохнул и повесил трубку.

Меня охватила страшная вялость. К горлу подступила странная тошнота, словно внутри отказали какие-то органы. Может, температура опять поднимается? Я подумал, не достать ли градусник, но махнул рукой. Более не в силах читать журналы, я сидел в прострации и тупо ждал, когда кончится день.

Еще через час вернулась Охара. Как только она вошла, мелодичный звонок известил об окончании работы.

— Шеф! Дело есть. В порядке передачи обязанностей.

— Давай завтра. У меня сегодня важная встреча.

— Завтра суббота. А на Ногидзаку вам аж к девяти, не правда ли?

Я вспомнил, как ляпнул по телефону «спасибо за вчерашнее». Черт бы ее побрал…

— Предупреждаю. Когда будешь старшим клерком — завязывай с частной слежкой. Тот, кто подслушивает телефонные разговоры своих подчиненных, никогда не станет большим начальником.

— Перестаньте, шеф! Разговор действительно очень срочный!

Что говорить, на бедняжке и правда лица не было. От ее обычной уверенности не осталось и следа.

— Ладно, — сказал я. — Пошли в переговорную.

В переговорной я уселся за стол. Она опустилась на стул напротив и сразу заговорила:

— Первым делом я должна перед вами извиниться. Наш обет молчания я нарушила.