снова войдет в норму.
Или, может быть, теперь, когда я встретил ее, этого никогда не случится.
20
Я вернулась к исходной точке после того, как меня накачали аконитом и успокоительными после попытки побега. Действие успокоительных давно закончилось, но акониту требуется больше времени, чтобы проникнуть в мой организм. Я пока не чувствую свою волчицу, но к этому моменту она должна быть близка к пробуждению. Мой план на полнолуние все еще может сработать. До тех пор мне нужно выждать время, набраться сил и терпеливо ждать, когда представятся возможности.
Именно так сыграл бы мой отец. Он держал бы глаза и уши открытыми, внимательно наблюдая и ожидая возможности нанести удар. Он был превосходным стратегом, и именно поэтому отряд безопасности в первую очередь принес свои плоды. Он видел необходимость в центральной команде воинов для служения альянсу; не только для защиты территории, но и для укрепления духа товарищества между шестью отдельными стаями, которые собрались вместе, чтобы поселиться там. Благодаря тому, что каждая из семей «Альфы» получила место в руководстве отрядом, они наладили связи и стали как семья — и теперь мои друзья и я продолжаем традицию как их потомки. Это единство — то, что делает альянс шести стай таким особенным. Наша связь простирается гораздо глубже, чем земля, которую мы называем домом.
Когда люди видят меня с моей мамой, они часто отмечают, насколько мы похожи. Фэллон Иствик-Кесслер получила прозвище ‘чудовище Барби’, когда присоединилась к команде, и я ее точная копия. Но хотя это правда, что мы обе высокие блондинки, которые умеют надирать задницы и придумывать прозвища, я всегда больше походила на своего отца, когда дело касалось моего подхода к решению проблем. Мне нравится думать, что я унаследовала его талант стратега. Это то, что поможет мне пройти через все, пока я не выберусь отсюда; терпение и настойчивость в долгой игре. Я собираюсь сыграть это так хорошо, что Кэм будет похож на Юлия Цезаря, когда Брут воткнул в него нож.
Это ты, Луна?
Да, именно эта убийственная фантазия поддерживает меня на плаву. В какой-то момент фантазии мы вдвоем тоже всегда оказываемся потными и голыми, но мое безумное сексуальное влечение к моему похитителю не помешает мне сделать то, что нужно, чтобы вернуться домой. Моя семья и друзья надеются, что я выберусь отсюда живой. Я их не подведу.
Хотя это раздражает — ждать, пока моя волчица снова появится, по крайней мере, у меня уже есть преимущество в том, что я знаю, как они подсунули мне аконит, чтобы я могла избежать этого. Когда мне приносят поднос с завтраком, я не ем крекеры. Я доедаю все остальное, затем поворачиваюсь так, чтобы не попасть в объектив камеры, и засовываю их в верх своего спортивного бюстгальтера, как вчера. Я обнаружила, что дырка, которую я проделал в своем матрасе, чтобы спрятать нож, была не совсем пустой тратой времени, потому что это идеальное место для хранения крекеров. Я просто должна действовать хитро, потому что камера всегда направлена на меня, и я не хочу, чтобы Кэм догадался о том, что я делаю.
Теперь, когда я знаю, что он единственный, кто смотрит, я ловлю себя на том, что чаще смотрю в камеру, испытывая странное возбуждение при мысли о том, что его глаза следят за каждым моим движением. Жаль, что он не понимает, что это всего лишь еще один инструмент, который я могу использовать, чтобы сыграть с ним. Он не может справиться со своим собственным болезненным увлечением так же, как и я, вот почему я знаю, что есть большая вероятность, что он наблюдает, как я ставлю свой поднос на пол и ложусь на кровать, перекатываясь на живот. Приподнимаясь на локтях, я смотрю в окно и бездумно шлепаю ногами, как будто просто любуюсь жалким видом на мир за пределами моей камеры.
Однако все это тщательно спланировано — от положения моего тела до отсутствия штанов. Я сняла их прошлой ночью и спала в своих черных стрингах, пока придумывала в уме именно этот сценарий.
Перенося свой вес на тонкий матрас, я слегка приподнимаю бедра, приподнимая подол футболки, и показываю камере свою голую задницу. Этот шаг предназначен для того, чтобы отвлечь меня от того, что я делаю на самом деле. Один за другим я методично выуживаю крекеры из бюстгальтера, провожу рукой по передней части матраса и запихиваю их внутрь, не отрывая взгляда от окна и высоко поднятой задницы.
Совершенно обычная блондинка в нижнем белье, смотрящая в окно. Здесь не на что смотреть.
Как только я успешно прячу все до единого обидные крекеры, я переворачиваюсь на спину, подсовываю руки под голову и смотрю на камеру, установленную в углу моей камеры.
Интересно, наблюдает ли он за мной прямо сейчас с членом в руке, вспоминая, как он преследовал меня и трахал в лесу? Если для него это было хотя бы наполовину так же хорошо, как для меня, то не может быть, чтобы он не думал об этом каждый раз, когда смотрел на меня. Это все, о чем я могу думать, когда смотрю на него.
Все еще глядя в объектив камеры, я вытаскиваю руку из-под головы и медленно провожу ею по передней части тела. Если он подглядывает, может, мне стоит устроить для него небольшое шоу. Свести его с ума, наблюдая за мной, пока он не сможет удержаться и не примчится сюда по-настоящему.
Хитрая ухмылка кривит мои губы, когда я провожу кончиками пальцев по поясу своих трусиков, представляя, как Кэм смотрит на меня с другого конца камеры. Я живо помню, как он выглядел той ночью, когда я манипулировала им, заставляя дрочить для меня, когда он сидел возле моей камеры. То, как его кулак двигался вверх-вниз по всей длине; как он останавливался и сжимал кончик, чтобы не кончить слишком быстро. Выражение чистой похоти в его глазах. Интересно, так ли он выглядит сейчас, тайком наблюдая за мной из-за экрана компьютера, как чертов урод.
Должно быть, я серьезно встревожена, потому что эта мысль не должна заводить меня так сильно, как сейчас. Когда я опускаю руку в трусики и провожу пальцем между складочек, свидетельство моего возбуждения становится мокрым. Точно так же, как когда он преследовал меня в лесу, я становлюсь влажной при одной мысли о моем сексуальном похитителе и его чудовищном
