мое внимание привлекла газета, лежащая поверх папки. Она была откинута назад, открыта для той же статьи, которую я прочитала в Интернете, статьи о свалке и смерти Дейва.
Это никак не могло быть совпадением.
У меня дрожали руки, когда я загружала сделанные фотографии в защищенную папку. Улики против моего дяди продолжали накапливаться, и я почти боялась того, что еще я здесь найду.
Как только фотографии закончили загружаться, я положила телефон в карман и попробовала последний ящик в столе. Дверь была заперта. Тихо ворча, я поискала ключ, но вернулась с пустыми руками.
Тогда пора заглянуть в картотеку.
Поднявшись на ноги, я обошла стол сбоку и положила руку на шкаф. Заперт.
Как долго я здесь нахожусь? Было ли время для еще одной охоты за ключом—
Дверь распахнулась, и появился мой дядя, выглядевший злее, чем я когда-либо его видела.
— Что ты сделала?
Ярость исказила его черты, когда он обеими руками вцепился в дверной косяк.
Черт.
— После всего, что я для тебя сделал, ты осмеливаешься приходить в мой дом и рыться в моем кабинете?
— Я — ты… Ты спал, а я искала еще фотографии.
Он сделал шаг вперед, слегка покачиваясь на ногах.
— И почему именно я спал, Эверли? Я не засыпаю так рано вечером. Никогда.
Мои кулаки сжимались и разжимались по бокам, а сердце выскакивало из горла. Я могла сыграть это только одним способом. Отрицай, отрицай, отрицай.
— Я ничего не делала! В чем именно ты меня обвиняешь?
На мгновение в его взгляде появилось замешательство, но затем он покачал головой.
— Не играй со мной в дурака. На дне моего стакана остался осадок. Ты весь вечер ведешь себя подозрительно. На самом деле…
Он замолчал, его рот открылся, и я увидела момент, когда он начал складывать кусочки вместе. Шок, предательство и, наконец, понимание отразились на его лице.
У меня скрутило живот, и я схватилась за край стола, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах.
— Ты. Ты была на балу с мальчиком Девином, не так ли? Ранее ты задавала мне вопросы о свалке. И в ночь твоего несчастного случая… — Его голос понизился, став мрачным и опасным. — О, моя милая племянница, ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась.
Он напал на меня, и я оказалась в ловушке, бежать было некуда. Хотя его движения все еще были вялыми из-за наркотика, он все еще был намного крупнее и сильнее меня.
— Как долго ты следила за мной? Сувала свой нос в мои дела? — Схватив меня за талию, он развернул меня, сцепив мои руки за спиной. Я металась, не в силах освободиться.
— С-с чего бы мне следить за тобой?
— Не прикидывайся дурочкой! — прорычал он, дергая меня назад. — Больше нет смысла притворяться, Эверли. Так или иначе, сегодня я получу от тебя ответы.
Все еще пытаясь освободиться, я кричала так громко, как только могла, пока звук не оборвался внезапно, когда его рука закрыла мне рот одновременно с тем, как он сильно толкнул мое тело к стене.
— Не надо орать. Если ты осмелишься закричать снова, ты будешь не единственной, кто пожалеет об этом.
Подтекст в его тоне был ясен. Кто-то, скорее всего, сотрудник, заплатит, если я выйду за рамки.
— Твой телефон. — Не дожидаясь моего ответа, он выхватил у меня телефон из кармана. Затем он снова толкнул меня, и я рухнула на пол. Прежде чем я смогла подняться на ноги, он исчез за дверью, и я услышала безошибочный звук поворачивающегося в замке ключа. — Окна зарешечены, и у меня есть ключи от всего. Если ты посмеешь что-нибудь тронуть, если я найду хоть одну вещь не на своем месте, когда вернусь, твои новые друзья будут наказаны. Мне все равно, что ты моя племянница; ты пожалеешь, что когда-либо перешла мне дорогу.
— Нет! — Я побежала к двери, колотя в нее кулаками.
— Стоп. Вы пожалеете об этом. Теперь мне нужно нанести незапланированный визит в… что ж… ты скоро узнаешь. Веди себя прилично, пока меня не будет.
Звук его шагов затих вдали, а затем я отдаленно услышала звук заводящегося двигателя его машины.
Я была одна, запертая, без выхода и без телефона. Даже если бы здесь был другой телефон, единственный номер, который я когда-либо запоминала, был моим собственным.
Что мне делать?
38
Я не мог вспомнить, когда в последний раз мы уезжали так далеко от города. Чем дальше мы ехали за пределы города, тем сильнее росло беспокойство в моем животе. Я знал, что мои братья чувствовали то же самое. По какой причине мы покинули Блэкстоун? Была ли это игра власти со стороны Лоренцо? Почему мы уходили, когда он мог легко вызвать нас в одно из своих мест действия?
Это должно было быть что-то грандиозное.
Или, может быть, это было чертовски просто, но никто из нас не хотел такого исхода — быть выманиваемым из города, в то время как Эверли оставалась там уязвимой.
— Мне это не нравится, — сказал Каллум сквозь стиснутые зубы, следуя за грузовиком Риго.
Как только мы прибыли в пункт назначения, упомянутый в тексте, Риго был там. Никого из его людей там не было. Это был просто он. Прежде чем мы смогли припарковать наш грузовик, он жестом пригласил нас следовать за ним.
— Нам не следовало принимать эту информацию, — отрезал Сэинт.
Мы с Кэлом посмотрели друг на друга. Да, Сэинт был прав, и мы тщательно это обсуждали, но нам это было нужно. Мы были так чертовски близки, что нам просто нужно было все выяснить и заставить ответственных людей заплатить.
— Слишком поздно для этого, — сказал я, прислонив голову к окну. — Если он хочет, чтобы мы работали на него, я это сделаю.
— Отвали, Мэтти, — выругался Сэинт.
— Мы в этом дерьме вместе, — парировал Кэл, не потрудившись взглянуть на меня.
— Дело не только в нас. Нам нужно думать об Эверли, — напомнил я им.
После этого никто не сказал ни слова. Это было то, о чем нам не нужно было думать, когда дело касалось нас троих. Мы живем и умрем вместе. Это было наше невысказанное обещание, но как мы могли хотеть того же для Эверли? В этом и заключалась забота о людях. Ты пыталась сделать все, чтобы остаться в живых, не для себя, а для них. Вы не хотели, чтобы к ним прикасалось что-то уродливое.
В тот
