миллионов. Он одет в пудово-розовую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей. Цвет его рубашки вызывает у меня восторг, вспоминая наш давний разговор. Он ловит меня взглядом и улыбается, как маленький. Направляюсь в его сторону.
— Это что, коньяк? Какая скука, ты что, подстраиваешься под местный колорит? Где твои шахматы? — он смеется с моей шутки и заказывает мне коктейль.
— Сегодня мы играем не фигурами.
— Виктор, я думаю, мне стоит сказать тебе..
— Агата, я всё знаю.
— Что? — конечно, как я могла сомневаться?
— Ну ты правда считаешь, что я так глуп, чтобы не видеть, что происходило с тобой последние несколько месяцев? Я с нетерпением ждал, когда ты примешь своё решение. Не то, чтобы я сомневался в тебе, но всё-таки твой… мужчина тоже был частью этой игры. — меня передёргивает на словах «твой мужчина».
— И ты молчал?? Всё это время ты просто молчал и продолжал рассказывать мне все свои ходы?
— Мне нравилось смотреть за твоими мучениями, в хорошем смысле. Ты стала очень сильной за всё это время. Более того, я доверял тебе… и не ошибся. И я этому очень рад. — если начальник доверяет мне больше, чем тот, с кем я хотела провести остаток жизни, я снова убеждаюсь, что сделала правильный выбор. — Кстати, тебе идут шрамы. — он смеётся и показывает мизинцем от бокала коньяка на мою скулу. Мы вместе поддаемся хорошему настроению, и я даже не спрашиваю о том, переживает он или нет.
Как бы сказал Виктор: «здесь два выхода». И в данном случае первый — «один шах» до победы, второй — мы уже давно идём по новому плану, и проигрыш не существует в пределах его бизнеса. Единственная компания, которой немало заинтересован заказчик — это компания Артёма. Прошло уже несколько заурядных выступлений, и всё это мероприятие начинает вызывать во мне скуку.
Каждый проект кричит о том, какой гениальный талант придумал красивую высотную коробочку, но ни один о том, как хорошо и комфортно в нём жить человеку. Тому самому человеку, который работает на заводе, на производстве и промышленном предприятии, где всегда так мало… света. Вспоминаю в этот момент лица людей, которых я видела на заводе.
— Привет, Агата!
— Сева? Не ожидала тебя здесь увидеть! — его рука буквально одёргивает из мира мыслей, и я слегка поглаживаю его по плечу, улыбаясь его восторженным глазам.
— Я решил воспользоваться своей накопительно-ипотечной системой. Сумма, конечно, не покроет все тринадцать миллионов, но я буду счастлив заложить свой первый фундамент, тем более, если моему лучшему другу это так поможет. — что?! Сколько он сказал?
— Какая сумма, ещё раз?
— Тринадцать миллионов.
— Сева, мне нужно помочь руководителю с выступлением. Желаю удачи, но не от чистого сердца. — я выкидываю шутку и поднимаюсь за кулисы сцены, твёрдо настроенная найти Артёма. Много спикеров ходят с бумажками, вслух зачитывая свои выступления, но ни в одном из них не узнаю того, за кем пришла.
— Какая встреча, Агата!
— Отвали или левая сторона для симметрии будет тоже отпечатана. — для меня было унизительным задать Инге вопрос о том, где сейчас находится Артём, но и вступать в вежливый обмен стандартных фраз я сегодня не заинтересована больше, чем когда-либо. Поэтому я пролетаю мимо, даже не заглядывая ей в лицо. Предполагаю, что, если она здесь, он тоже где-то в радиусе двух метров. Артём — вечное отражение кого-то, как никак.
— Артём! — я вижу его лицо, но всё равно едва узнаю.
— Агата, в чём дело?
— Покажи мне бумаги на отчёт стоимости квартиры Севы.
— Зачем? Я иду следующим, время..
— Артём! — мой вид слишком агрессивен, и он достает из папки файл с черным по белому — восемь миллионов. Я кидаю бумажки обратно ему в руки.
— Подло, Артём. Это очень подло. Ты ни капли не изменился, ты был просто хорошим актёром. — его интересует только собственная выгода, ни мать, ни Сева, ни малышка Мари, ни я не вписываемся в его главную ценность в жизни — деньги.
— О чем ты? — я подхожу к нему, беру ладонями щетинистое лицо, желая последний раз посмотреть ему в глаза… и вижу в отражении его светопрозрачных глаз предателя… в собственном лице. Он отражает меня. Наши отношения — предательство моим собственным принципам, так как честность всегда была прежде всего. Он уже обманул меня, но я позволила себе быть обманутой снова. Я больше не участвую в реализации его грязной игры. Мне сложно было остаться одной, и я выбрала остаться с ним, надеясь, что лучшие времена ждут нас впереди. Я игнорировала все его выходки с Ингой, манипуляции телефонными звонками, его ложь и аморальные поступки.
Как бы ни было больно уходить, я не могу больше так, ведь я осознанно выбирала его существование в своей жизни. И я не осуждаю свою веру в свет его души. Я ошиблась, но, что более важно сейчас — понять это и перестать жить в собственных заблуждениях.
— Сам всё понимаешь. Ты — больше не тот человек, которого я так люблю. Ты больше не мой Тёма. Человека передо мной я увидела впервые. — из моих глаз текут слёзы разочарования, и я отпускаю свои руки с его лица, но он продолжает стоять неподвижно, провожая меня взглядом до самого конца. Может быть, он всё поймёт, но уже без меня.
— Артём, все хорошо? — Инга подбегает к нему со своим новеньким планшетом, и её лицо выражает что-то похожее на глубокое сочувствие, но притворное, как дважды два.
— Инга, иди ты, знаешь куда? — может быть, уже понял, но это больше ничего не меняет. Мне ещё по-прежнему сложно идти. Уходить — это больно, и так будет всегда.
Я оказываюсь в зале и вижу, всё так же, бесстрастное выражение лица Виктора. Даже если он не победит этот тендер, он уже одержал одну победу. «Всё или ничего» — он кивает мне с улыбкой головой в знак подтверждения моих мыслей. Впервые я поняла значение его улыбки, которая не говорила о его безусловном превосходстве или полной уверенности в своём решении. Это улыбка внутреннего принятия, когда ты знаешь итог, и страх риска мгновенно пропадает. С такой улыбкой я смотрела только что Артёму в глаза. Ошибка — это только начало, так как успех может быть результатом исключительно действия, после первого «Бах!».
В случае провала — мы начнем сначала, в случае победы — тоже начнём сначала, и это закон любой игры. Стабильность — это так нестабильно, и я не хочу больше гнаться за этим ложным ощущением. Жизнь всегда окружают определённые риски. Я ухожу с этого
