Моя божья коровка
Все мои гости ушли. В моей крошечной квартирке снова воцарилась тишина. Я убираю стеклянную «Русалочку» без головы в ящик, выливаю остатки вина в раковину, подметаю крошки от чипсов; мне кажется странным, что до восемнадцати лет, пока я жила в «Прерии, - мне так нравился беспорядок в моей комнате, а теперь, когда я дома, став чуть старше, не могу терпеть ни одной крошки на ковре или ни одной складки на простыне.
Так вот как люди становятся более сдержанными? Когда больше нет запретов, мы сами их придумываем?
Я возвращаюсь в свою мансарду, снова включаю «Минитель» и кладу тебя рядом с клавиатурой, моя божья коровка. Надеюсь, ты проголодалась, у тебя, наверное, аппетит как у людоеда за все эти годы.
Ты даже не представляешь, сколько печалей мне нужно тебе поведать!
Как обычно, - Минителю» понадобится несколько минут, чтобы подключиться. Пока экран загорается и появляются первые буквы, я протягиваю руку и беру с полки книгу «Красный и Золотой.
Ты её узнаёшь, моя божья коровка? Помнишь, вы были лучшими друзьями в мире, вы двое, бок о бок, у изголовья моей кровати, на протяжении многих лет.
Минитель продолжает с трудом работать. Каждый раз, когда я его включаю, я неизбежно думаю о Стиве. Стиву бы очень понравилась эта технология. Ему бы очень понравилось иметь возможность так погрузиться в этот океан знаний. Сколько Quid содержит этот маленький чёрный кубик? Десять? Сто? Тысячу? И, похоже, это только начало, что скоро мечта Стиви сбудется, что мы сможем использовать свой мозг исключительно для того, чтобы мечтать, а вся остальная полезная информация будет храниться где-то в «облаках, - и для того, чтобы получить к ней доступ, достаточно будет просто подключиться к компьютеру.
Мне это, честно говоря, немного наплевать, прости, Стив, это меня не касается. Я использую свой «Минитель» только для одного: чтобы заглянуть в телефонный справочник. Каждый вечер. Моя электронная причуда. Но сегодня он, похоже, не торопится.
Я механически листаю свою книгу сказок. Задерживаюсь на «Новом платье короля, - раньше мне она не нравилась, я её не понимала, кажется. Но сегодня это, пожалуй, моя любимая сказка. Помнишь, моя божья коровка? Два мошенника продают королю очень дорогие одежды, обладающие необыкновенной силой: их могут видеть только глупцы. Разумеется, этих одежд не существует, но никто не осмеливается признаться, что их не видит, даже самому королю, боясь прослыть идиотом… и король так и бродит по улице, голый, перед всеми своими молчаливыми подданными.
Я вспоминаю всё, что Бене только что рассказала мне о Ришаре Видаме. Так ли обстоят дела и в реальной жизни? Никто не осмеливается высказаться, сказать вслух то, что все видят или знают, из страха прослыть идиотом? Неужели именно так такой тип, как Видам, оказывается на самом верху, хотя все знают его истинную сущность, все видят его таким, какой он есть, но ни у кого нет мужества заговорить… и он может ходить голым и оставаться королём!
В сказке, моя божья коровка, только один ребёнок из всей толпы осмеливается воскликнуть правду: король – голый!
Я буду этим ребенком, обещаю тебе.
Все, что я делала последние шесть лет, каждый урок, который я выучила, каждая сданная работа, каждый цент, который я сэкономила, каждый километр, который я пробежала, каждый обед, который я пропустила, чтобы стать стройнее, красивее, увереннее в себе, все эти усилия каждый день с тех пор, как ты исчез, моя «коробка печали, - преследовали только одну цель — чтобы однажды смочь воскликнуть Видаму: - Король голый!
Я смотрю на себя в чёрное зеркало экрана. За шесть лет я так изменилась. Я выросла на тридцать сантиметров, подстригла волосы, увеличила грудь, напудрила скулы — никто бы не узнал тринадцатилетнюю Фолетт, а тем более семилетнюю. Из хрупкой, опрометчивой и импульсивной я стала сильной, холодной и расчётливой.
Можно я на секунду отвлекусь, моя божья коровка? Электронная адресная книга наконец-то подключилась.
Ввожу имя и фамилию — всё те же.
Валери Пети.
На случай, если ты где-то прячешься, Мизар.
Я всегда начинаю с поиска по Руану, потом блуждаю по окрестностям — просто меняю название коммуны и жду несколько секунд. Обычно я просматриваю около десяти населённых пунктов каждый вечер…
Пти-Кевилли. Кантеле. Маром. Ле-Ульм. Гран-Куронн…
Я механически ввожу Дарнеталь. Ещё неделю назад там не проживала ни одна Валери Пети… Несколько секунд ожидания — кажется, я даже не смотрю на экран, настолько я привыкла к ответу: ни один абонент не соответствует вашему запросу.
Кажется, мои глаза едва осознают то, что читают.
Валери Пети
1853 route de Roncherolles
76160 Дарнеталь
Кажется, мой мозг не может до конца принять тот факт, что она живет менее чем в десяти километрах от меня.
Разве она не уехала в Австралию двенадцать лет назад? Мне кажется столь невероятным, что она так волшебным образом вновь появилась, и тем не менее именно за эту единственную надежду я и ухватилась.
Не будем задаваться вопросами, да, моя божья коровка, просто пойдем к этой Валери.
Скрестив пальцы, чтобы она оказалась последним свидетелем, Мизар.
Сегодня вечером я хочу поделиться с тобой не печалью, моя божья коровка, а надеждой!
27
Антуан
Я вхожу на самый верхний ярус аудитории «Аксельрад. - Шестьсот мест — самая большая аудитория на всем кампусе. Он забит до отказа, словно на сцене должен выступить Принс. Студенты сидят даже на лестницах, стоят в проходах. Повсюду разбросаны листовки, на каждой стене приколоты плакаты, а широкое транспарант, растянутое по всей сцене, сообщает о программе дня.
25 ОКТЯБРЯ 1995 ГОДА – УНИВЕРСИТЕТ В БОРЬБЕ
Я понимаю, что утром занятий не будет. У меня впереди всё утро, встреча с Валери Пети назначена только на начало дня. У неё дома. Мне даже не пришлось оправдываться: как только я позвонила, она спросила, не успев я сказать ни слова: - Это чтобы посмотреть дом? - Я просто ответила: - Да. - Сегодня. В половине третьего.
Я ставлю сумку с учебниками и сажусь на последнюю ступеньку лестницы. Места, по сути, нет, но мы как-то втискиваемся. На сцене я насчитываю всего три стула, которые, по всей видимости, занимают три лидера, избранных открытым голосованием на последнем общем собрании.
Первый — худой парень, который тонет в большом красном свитере, второй — симпатичный бородач в такой помятой одежде, что кажется, будто он спал здесь
