дом в квартале, настоящий бункер, его видно за километры, но чтобы туда попасть, нужен пропуск министра.
— Ладно.
— Кстати, ты мне не сказала, как тебя зовут?
Конечно, я была готова к твоему вопросу.
— Элиза.
Однако я не ожидала твоего ответа.
— Элиза… Как Элиза и дикие лебеди из сказки Андерсена?
Только сейчас я вспомнила ту книгу «Красный и Золотой» на твоем прикроватном столике. Ты выглядишь так же удивлённым, как и я, этим новым совпадением; наверное, ты видишь в этом знак судьбы.
В конце концов, это ещё больше облегчит мне задачу.
И это мне понадобится.
Шесть лет спустя я победила.
Спустя шесть лет я снова войду в Мон-Фортен.
На этот раз одна.
Я не повторю ту же ошибку второй раз.
28
Валери
Два с половиной часа. Ровно.
Я стою перед воротами обычного домика, окруженного рядом домов, все одного поколения, чуть старше меня. Мне кажется, что город заканчивается здесь, несколькими жилыми кварталами посреди полей. Один из последних отростков мегаполиса — без машины здесь жить невозможно. Автобус высадил меня более чем в километре отсюда. Взрослеть здесь в подростковом возрасте — значит быть обречённым на то, чтобы пережить пубертатный период без свободы. Ещё хуже, чем в «Прерии»!
На воротах висит табличка «Продаётся.
Как только я позвонила в дверь, она открылась. Ты ждала моего приезда, Валери. Я ожидала, что ты будешь моложе. В мыслях я всё ещё ищу ту студентку, которую жильцы дома «Сорано» описывали Лазарю. Женщина, которую я вижу на пороге её квартиры, уже похожа на измученную учительницу. Унылая одежда, потухшие волосы, усталая улыбка. Буду ли я такой же, как ты, через двенадцать лет?
Судя по всему, ты, со своей стороны, ожидала, что я буду старше. Ты ничего не говоришь, но всё же пропускаешь меня внутрь. Коридор дома завален сложенными в стопки коробками. Картины со стен сняты. Две маленькие девочки, четырёх и шести лет, выбегают из одной из комнат и встают на цыпочки, чтобы посмотреть на меня поверх коробок.
— Это та дама, которая пришла покупать дом?
— Да, — отвечаешь ты.
Они тут же уходят обратно играть.
— Вообще-то нет, — говорю я, как только дверь закрывается.
Ты удивлённо смотришь на меня.
— Я хотела с вами встретиться, но это никак не связано с продажей вашего дома.
Ты, похоже, слишком устала, чтобы злиться, и позволяешь мне рассказать свою историю, не перебивая меня. Я рассказываю всё: начиная с ночи 29 апреля 1983 года, когда в твоей квартире горел свет, о моих поисках на протяжении двенадцати лет, и заканчивая вчерашним днём, когда твоё имя чудесным образом появилось на «Минителе.
Ты ведёшь меня на кухню. Вся бытовая техника отключена от розеток, за исключением кофеварки. Ты предлагаешь мне чашку кофе, уточняя, что у тебя нет ни сахара, ни молока.
— Давай поспешим. Через полчаса у меня ещё один визит. На этот раз настоящий.
Мне нравится твоя смиренная улыбка перед лицом жизненных сюрпризов. Как будто ты ещё не знаешь, хорошая я или плохая. Мы садимся на две коробки напротив складного стола. В пустой комнате после каждого слова раздаётся лёгкое эхо.
— Я только что развелась, — объясняешь ты мне. — Нам придётся продать дом. Девочки родились здесь, они ничего другого не знают, им тяжело. Нам приходится продавать его за бесценок… После всех усилий, которые мы в него вложили, у меня болит сердце. Мы с мужем всё построили сами, до нас здесь ничего не было. С моей зарплатой учительницы и двумя дочерьми на попечении — сама понимаешь, я не могу себе позволить выкупить свою долю.
Я вдруг понимаю, в чём заключается чудо «Минителя. - Я вздрогнула так, что зашатался шаткий кемпинговый столик.
— Вы только что вернули себе девичью фамилию?
— И… Да…
— Я искала вас годами под именем Валери Пети. Но вы вышли замуж.
Ты снова даришь мне свою покорную улыбку, улыбку потерпевших кораблекрушение, которые научились довольствоваться бутылками, на три четверти пустыми.
— Верно. По крайней мере, мой развод принес вам какую-то пользу.
Ты пристально смотришь на меня. У тебя красивые глаза. Ты могла бы снова стать красивой, если бы захотела.
— Значит, вы та девочка, которая потеряла маму во время трагедии в доме «Сорано»? Я помню, вам тогда было семь лет, почти столько же, сколько моей маленькой Шарлотте. Развод — это ужасно для неё, я даже не знаю, как она с этим справится. Но по сравнению с тем, что пережили вы, это кажется таким ничтожным. Это даёт мне надежду — вы, похоже, отлично с этим справились.
Спасибо. У меня появилось ещё одно доказательство того, что теперь меня воспринимают как уверенную в себе, элегантную и целеустремлённую студентку. Никто больше не читает на моём лбу надпись девочка из приюта.
— Я уехала из района Сорано сразу после смерти вашей матери. Это не имело никакого отношения к тому, что я встретила своего мужа, переехала к нему, а потом мы воспользовались первой же возможностью, чтобы построить здесь дом. Любовь всей моей жизни! Мы прожили вместе тринадцать лет. В конце концов, по меркам всей жизни это не так уж и много… Но я вас утомляю. Попробую рассказать вам то, что я помню об этой печальной ночи. Вы правы, я не спала. В то время я много работала, до поздней ночи, готовилась к экзамену на получение сертификата CAPES. Должно быть, было около двух часов ночи. Я услышала шум с улицы. Подошла к окну…
Именно в этот момент в ворота позвонили. Видимо, риэлтор пришел раньше времени. Ты пойдешь ему открыть. С ним пара: она на шестом месяце беременности, а он держит за руку пятилетнюю девочку.
— Вы знакомы с домом, — произносишь ты своим мягким, разочарованным голосом. Я нахожусь на кухне. Шарлотта и Жюли играют в своих комнатах, но они знают, что кто-то придет на осмотр.
Ты закрываешь за нами дверь кухни. Ты медленно дышишь, чтобы успокоить волны рыданий, которые грозят захлестнуть тебя, а затем обращаешься ко мне за поддержкой.
— Они что, не могут прийти без своих детей?
Я киваю, чтобы тебя успокоить, я понимаю, что ты чувствуешь, что, наверное, чувствуют твои маленькие сокровища, Шарлотта и Джули, но я тебя уверяю, Валери, твои два сокровища справятся. Знаешь, есть по крайней мере одна вещь,
