— И что, сейчас такие возможности появились? — спросила Софья после напряжённой паузы.
— Увы, — с горестью сообщил Лавров. — Это крайний резервный план, родившийся задолго до нас с вами, и получивший имя, хорошо характеризующее его суть: «Суховей». В начале века, так называемым Хранителям, не составило труда выторговать отмену приведения плана в исполнение, потому что было очевидно, что оружие массового поражения приведёт к неконтролируемому взаимному уничтожению.
— Выторговать у кого, простите? — не удержался уже я от того, чтобы не пропустить важную оговорку мимо ушей. — Разве фонд не является самой верховной организацией?
— Конечно, только у нас две руки — Одна рвётся расчищать место под строительство, а вторая сохраняет от разрушения то, что уже возведено. И те, и другие: мы все связаны воедино.
— Если есть руки, значит должна быть и голова? — снова спросил я. — Кто-то всем управляет и принимает окончательное решение?
— А вы как думали, молодой человек? — усмехнулся профессор, — Ни одна система не может эффективно функционировать без централизованного управления, даже наша вселенная. Но, так. Возвращаясь к теме нашего разговора, хочу подытожить. Согласно вышеупомянутого договора, план «Суховей», подразумевающий фактически Страшный Суд для большинства людей, считается замороженным, однако текущая обстановка говорит об обратном. Именно для того, чтобы выяснить истинное положение дел, мы и собрались здесь. Мне доверяют высокопоставленные Хранители, а я, в свою очередь стар и дряхл, и могу положиться только на вас.
— И какова цена этой истины? — поинтересовался Иван.
— Её цена — это не только миллиарды людских жизней, но и жизни многих тысяч наших сотрудников, коих фонд собирал по миру с большим трудом. Нет никакой уверенности, что жажда власти не заставит самых тёмных из Инженеров уничтожить всех, включая и Хранителей, дабы мы не мешали строить им новый мир без изъяна и порока. Как вы считаете, это достойная цена за наш труд?
— У меня только один вопрос, уверенно произнёс Максим, — Что нужно делать?
— Я рад, что мы так скоро перешли к конструктивной части брифинга, — разряжая обстановку, пошутил Лев Борисович. — Кстати, сегодня, в этой комнате, присутствуют два абсолютно уникальных сотрудника. Прошу любить и жаловать: Сергей Романов — первый в современной истории официальный член организации, не прошедший полного курса обучения.
— Сомнительная честь, — буркнул я, поднимая ладонь в знак приветствия.
— А также, — продолжил с улыбкой Лев Борисович, — Ирина Стенли — сотрудник… Внимание! Вообще рекрутированный почти случайно.
Вика, сообразив, что речь идёт о её новой личности, покрутилась по сторонам, пытаясь симулировать смущение. Кабинет тихо загудел: наши коллеги переговаривались и всячески выражали нам сочувствие и заверения в поддержке.
— Таким образом, дорогой господин Бонне, вы теперь не единственный полуиностранец в нашем русском народном отряде внутренней разведки, — сказал профессор, и гул стих. — А если серьёзно, то более опытные ребята помогут вам, а чистая, как я убедился, голова на плечах позволит принять верные решения. В добрый путь!
Лавров выдержал паузу, и продолжил в абсолютной тишине и внимании к дальнейшим словам.
— Некоторым из вас, кто стажировался для внешней оперативной работы, возможно, придётся участвовать в опасных, во всех смыслах, операциях. Сотрудников охраняют, и довольно хорошо, но это не исключает неприятностей. Конкретно наша полуофициальная миссия несёт ещё более высокую вероятность осложнений. Поэтому я спрашиваю каждого, готовы ли вы пойти на риск, осознаёте ли вы его? Вы молоды и полны сил, впереди целая жизнь. Может, стоит отказаться вообще от такой работы, или поменять вашу предполагаемую роль? Вы имеете полное право, потому что, давая предварительное согласие, не знали всех деталей, и не каждый прошёл должный уровень подготовки. Итак, даю минуту на размышления. Время пошло.
Стало тихо, до звона в ушах, и только настенные часы исправно отсчитывали секунды. Минута растянулась в бесконечность и сжалась в ничтожное мгновенье. Может, лучше бы и не было этого мучительного выбора? Раздали бы нам приказы и вперёд. Нет. Что-то важное есть в данном ритуале — некий смысл.
— Минута истекла, — сообщил старик. — Теперь не нужно ничего говорить, просто смотрите на меня, позвольте взгляду передать ваше решение.
Лавров поочерёдно, без какой-либо чёткой последовательности, сфокусировался на каждом из присутствующих. Я не знал, как он поймёт мой ответ, но положительное решение я принял ещё тогда, на первом собеседовании, хотя не имел вообще абсолютно никакого представления о том, с чем столкнусь позже.
— Хорошо, — с некоторой долей облегчения произнёс Лавров. — Я ни в ком не ошибся. И теперь, когда все согласны, я продолжу. До сего момента вы называли своё новое место работы как угодно: фонд, общество, организация. Прехисторат — наше имя. С данной минуты вы, согласно кодексу, заступаете в выбранные должности. Максим Денисов, помощник наблюдателя: вы назначаетесь на должность старшего наблюдателя Прехистората. Иван Черногоров, стажёр: вы назначаетесь на должность наблюдателя Прехистората. Сергей Романов, стажёр: вы назначаетесь на должность наблюдателя Прехистората. Марина Демченко, стажёр: вы назначаетесь на должность наблюдателя Прехистората. Софья Бережных, стажёр, вы назначаетесь на должность ангела наблюдателя Прехистората. Дария Лебедева, стажёр, вы назначаетесь на должность ангела наблюдателя Прехистората. Ирина Стенли, стажёр, вы назначаетесь на должность ангела наблюдателя Прехистората. Чего притихли? Тайных ритуалов посвящения не предусмотрено, продолжаем работать.
Старик так чётко перечислил все имена, что казалось и правда, знал нас как своих детей.
— Позвольте вопрос неофиту, — нарушил я торжественную паузу, впрочем, и без меня уже испорченную финальной шуткой Лаврова. — Это большая честь стать полноценным членом настолько древнего сообщества, но по мере погружения мне всё не даёт покоя неувязка, связанная с тем, что Прехисторат является наднациональной организацией, и её сотрудники дружны и добры: евреи работают с арабами, русские с американцами. А во внешнем мире те же народы враждуют с лютой ненавистью. Как это понимать?
— Во-первых, не народы, а силы, разобщившие их, — начал Лавров. — Об этом мы недавно говорили. А во-вторых, Сергей, вы сами почти ответили на свой вопрос. Секрет единства — в способности преодолеть разногласия, и выйти на другой уровень общения, ради общей цели, но сохранив при этом индивидуальность и многообразие культур.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
