— Мне — не за что, — улыбнулась Ниа.
Теперь оставалось поговорить с Рои. Но девочке почти ничего не нужно было объяснять. Выслушав рассказ о предложении профессора Сатабиша, она просто наклонила голову.
Всю оставшуюся часть недели Ниа готовилась к новым занятиям. Теперь и суббота стала полностью свободной: Ливора больше не приглашала её поехать вместе в деревню. В столовой она тоже сидела за другим столом. Ниа видела, что подруга с каждым днём отдаляется от неё всё сильнее, но не знала, что делать.
Работа спасала от печальных мыслей. Ниа долго думала, как познакомить Элафоса и Рои с языком Аин, потом решила прочитать им небольшой текст, который принёс однажды профессор Сатабиша.
Глядя, как лучи зимнего солнца дрожат в глазах Элафоса, а потом Рои, она поняла, что некоторые слова можно не переводить. Достаточно их просто произнести.
Теперь, когда почти все дни до самого вечера были заняты уроками, Ниа беспокоило только одно — подарок для Эридана. Она не знала, когда состоится следующая встреча. Спрашивать профессора Сатабиша девушка не хотела — боялась снова расстроить его. А с Солусом Альгеди они почти не встречались. В глубине души Ниа надеялась, что та поездка что-то изменит в их отношениях, но этого не произошло. Лёгкий кивок в ответ на её робкое «здравствуйте» — вот всё, чего она добилась.
Февраль подходил к концу, а она так и не определилась с подарком. Конечно, Эридан ждал вещи, которая напомнила бы о сестре. Но Ниа почти ничего не знала о Сороре. И потом, она не желала играть роль умершей девушки. Чтобы ни произошло, Ниа хотела оставаться собой.
Поэтому она решила подарить то, что умела делать сама. В одну из суббот Ниа снова поехала в Сайф. После рассказа профессора Сатабиша этот город казался ей ещё более удивительным. Закрывая глаза, она видела, как сидят на берегу моря мужчина, женщина и маленький мальчик из Наширы, как двое бродят между огромных дюн в поисках прошлого, как юноша засыпает над древней рукописью в кабинете отца, полном книг и глиняных черепков.
Ниа забежала в магазин к господину Инсоли, ещё раз поблагодарила за подарок, умолчав о том, что не просмотрела даже первую страницу. Купила новые книги по медицине и строительству для Тэроса и братьев, а потом побежала в швейную лавку. Там Ниа взяла несколько мотков тонкой белоснежной пряжи. Она решила связать для Эридана шарф. Ниа долго думала над рисунком и, наконец, остановилась на белой чайке, парящей над белым морем. Теперь как только у неё появлялось свободное время, девушка брала пряжу и крючок для вязания. К сожалению, свободное время появлялось не часто.
Между тем наступил март. Очередной протокол лёг ей на стол, и ещё пятьсот коэнов — в деревянную шкатулку дедушки Виктру.
В первый свободный понедельник месяца Ниа решила немного прогуляться перед ужином. В окна светило ещё холодное, но по-весеннему яркое солнце. Девушка надела куртку и побежала вниз. На прогулку в лес времени уже не хватало, поэтому она просто бродила около университета. Снег таял у неё под ногами, а ветер, прилетевший с юга, ласково трепал подол юбки.
Вдруг Ниа увидела, как из леса вышел человек. В руках он держал что-то жёлтое. Сначала она испугалась: он не был похож ни на студента, ни на преподавателя. Старая куртка, потёртые брюки, лицо полускрыто шляпой. «Может, крестьянин из деревни?» — предположила девушка. Но человек направлялся прямо к ней. Когда он подошёл достаточно близко, Ниа вскрикнула от удивления. Это был Тоби.
Он остановился в нескольких шагах от неё и молча протянул букет одуванчиков. Ниа растерянно взяла цветы и почувствовала, спрятанную среди цветов записку.
Тоби поклонился и пошёл обратно в лес. Ниа хотела остановить его, но она не знала ни менкентского, ни языка Эридана. Когда невысокая коренастая фигура скрылась в лесу, она вспомнила о записке. Осторожно, чтобы не потревожить цветы, она достала конверт, на котором на языке Аин было написано всего два слова: «Солус Альгеди».
Ниа положила конверт в карман куртки и снова сложила букет. Как он смог найти одуванчики в начале марта? Ах, да, в доме у озера уже наступила настоящая весна! Её вдруг затопила неожиданная солнечная радость. Почти вприпрыжку она побежала назад в университет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Было начало шестого, и Ниа надеялась, что профессор Альгеди ещё у себя в аудитории. Где его комната, она не знала.
Осторожно постучав и выслушав равнодушное «войдите», Ниа приоткрыла дверь.
— Здравствуйте! Можно? — она нерешительно замерла на пороге.
— Да, что вы хотели? — спросил Солус, отрываясь от своих бумаг.
Ниа подошла к его столу.
— Я… я сейчас встретила Тоби.
— Что? Где?
— Я гуляла около университета, а он вышел из леса. Он передал… Это для вас, — она протянула ему конверт.
— А это, я полагаю, для вас? — он кивком указал на букет одуванчиков у неё в руках.
— Да, — покраснев, проговорила Ниа.
Ей было так светло и радостно, что, преодолев смущение, она спросила:
— А когда состоится встреча? Просто он просил меня привезти что-нибудь… и я решила связать шарф. И… То есть… если надо торопиться… — в его присутствии она всё также плохо складывала слова в предложения.
— Не думаю, что мы встретимся раньше апреля, — сказал Солус.
— А… хорошо… Спасибо, — она неловко поклонилась. — Я пойду.
Ниа вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Она хотела идти к себе, но тут вспомнила, что у неё нет вазы. «Попрошу у госпожи Клави!» — она побежала вниз.
— Откуда у тебя это маленькое солнышко? — с загадочной улыбкой спросила женщина, увидев цветы.
— Подарок, — улыбнулась в ответ девушка.
— От поклонника? — хитро подмигнула госпожа Клави.
— Нет-нет, — замотала головой Ниа, — скорее от брата, — она сказала и сама испугалась своих слов
Поблагодарив Клави за вазу, Ниа пошла к лестнице и встретила Ливору, выходящую из своего кабинета.
— Откуда у тебя цветы? — не удержавшись, спросила Ливора.
— Так, один крестьянин подарил. Они в парнике выросли, — пробормотала Ниа.
— Кто станет выращивать их в парнике? Это же сорняки! — она презрительно посмотрела на бывшую подругу и пошла дальше.
Ниа проводила её грустным взглядом, потом посмотрела на букет — и на губах снова заиграла улыбка. Какое же это чудо — одуванчики в марте! Как Тоби смог их довезти? Цветы казались только что сорванными. «Наверное, вёз вместе с землёй, а потом срезал. Сколько усилий только для того, чтобы…» Так хотелось завершить эту фразу словами «порадовать меня», но Ниа понимала, что здесь должно быть другое окончание.
Ставя цветы в вазу с водой, она сказала с улыбкой:
— Это тебе, Сорора!
Глава 16. Поражение
В апреле наступила настоящая весна — с солнцем, дождём и набухающими почками. Но у Ниа в этом месяце был новый год. Вернее, новый год был в Матаре, но уже с конца марта каждое занятие начиналось словами Анемоса:
— Скоро новый год!
Для Ниа этот праздник никак не ассоциировался с тающим снегом и распускающимися листьями, но постепенно она прониклась настроением своих студентов. Закончив вязать шарф для Эридана, учительница принялась помогать ребятам клеить из бумаги цветы. Они почти израсходовали запасы госпожи Клави, и теперь вся аудитория была завешана цветочными гирляндами.
Кроме того, Анемос заявил, что на их родине новый год отмечают целую неделю, поэтому — учёба учёбой — но придётся сделать перерыв. Антос и Тэрос поддержали его просьбу. И даже Элафос не стал возражать — новый год был самым любимым праздником в Матаре.
Ниа пришлось снова идти к заместителю ректора и спрашивать разрешения устроить своим студентам недельные каникулы.
— Профессор Вирго, — ответил Доминик Ситис, — они заплатили за год обучения. Что они будут делать в течение этого года — решать им. Могут даже ничего не делать, если таково их желание. Только предупредите, что, в этом случае, мы не возвращаем денег.
Ниа немного обиделась. Послушать заместителя ректора, так её дети какие-то лентяи, а, между прочим, они изучают два языка, а некоторые — даже три! Но главное, разрешение было получено. И учительница с удвоенной силой принялась клеить цветы.
