До нее начал доходить смысл сцены, только что развернувшейся у нее на глазах.
Какие-то бандиты захватили Олега и повезли к своему хозяину. Тем самым они спасли ее жизнь.
Но радоваться пока рано – ведь она сидит в брошенной машине и не может пошевелить ни рукой, ни ногой…
Галина попробовала проверить, так ли это, попыталась поднять левую руку.
Рука поднялась – но тут же снова бессильно упала, как будто Галина превратилась в тряпичную куклу.
Мимо проехала красная машина. За рулем сидела молодая женщина, сзади – двое детей.
Галина снова подняла руку и крикнула:
– Помогите!
Однако голос у нее был еще такой слабый, что она и сама-то едва расслышала этот призыв о помощи, а красная машина уже скрылась за поворотом дороги.
Следом за ней проехала еще одна, и еще, и еще… ни одна из них даже не притормозила.
Когда она уже окончательно отчаялась, возле ее машины затормозил старый, видавший виды «Опель». Из него вышли молодой парень в потертой джинсовой куртке и девушка с длинными обесцвеченными волосами, в мини-юбке и туфлях на высоком каблуке. Они подошли к машине Галины, заглянули внутрь.
– Ой, Гена, смотри, тут какая-то девка сидит! – пропищала девица неестественно тонким голосом.
– Я что, слепой, по-твоему? – огрызнулся ее спутник.
– Ой, что это с ней? – пискнула девица.
– Передоз, – авторитетно проговорил парень. – Кокса перебрала. Кажись, загнулась. Надо тут вещички прибрать, дорогие у нее вещички, а ей они уже ни к чему.
– Ой, Геночка, а у нее глаза открыты!
– По… мо… гите… – едва слышно выдохнула Галина.
– Ой, она что-то говорит… – испуганно прошептала девица из-за плеча своего приятеля.
– Ничего, долго не протянет! – уверенно ответил тот. – Я таких, с передозом, много раз видел. От силы еще полчаса проживет – и кранты. Однозначно, надо вещички ее прихватить, нельзя же тут без присмотра оставлять, здесь их кто угодно упереть может. Люди, знаешь, всякие попадаются…
– Ой, Геночка, а мне страшно!
– Страшно – так вали куда хочешь, а я хоть сумку ее возьму. Я такие сумки видел, больших денег стоят… Степаныч мне за нее самое малое двадцать штук отвалит!
– Неужели двадцать? – недоверчиво пропищала девица.
– Это самое малое! Ну, и часы тоже… отличные часы, швейцарские! Они еще дороже стоят!
Он ловко расстегнул браслет и снял с руки Галины ее номерные золотые часики. Галина попыталась сопротивляться, но руки ее по-прежнему не слушались.
– А она смотрит! – проговорила девица. – Геночка, может, ты ее того… стукнешь, чтобы не смотрела?
– Сдурела, что ли? – зыркнул на нее парень. – Это уже статья будет! Я под статью попасть не хочу! А так – знать ничего не знаем, ведать не ведаем! Мы тут даже не проезжали! Степанычу вещички быстренько скинем, и все! Нас это дело не касается! Тут вообще дело темное – если ее здесь оставили в машине, значит, явно какой-то криминал…
– А она смотрит…
– Ну так пошли отсюда! Я свое взял… пошли, пока еще кто-нибудь не появился!
– Ага, ты-то свое взял, а мне? Я тоже что-нибудь взять хочу…
Парень ее уже не слушал, он шел к своему «Опелю», разглядывая трофеи.
Девица задержалась, наклонилась над Галиной и вытащила из ее ушей сережки.
– Тебе уже не нужно, – пробормотала она напоследок. – А мне они пригодятся…
Галина почувствовала запах дешевых духов, пудры и пота и чуть не задохнулась от отвращения.
– Не смотри! – взвизгнула девица и поспешно бросилась вслед за своим кавалером.
Кошмарная парочка уехала.
Галина хотела заплакать – но даже на это у нее не было сил.
На дороге появилась еще одна машина – но теперь она уже не знала, стоит ли пытаться ее останавливать, не будет ли от этого только хуже…
Хотя, казалось бы, куда уж хуже!
Нет, нужно пытаться кого-то остановить, позвать на помощь… но тело по-прежнему не слушалось ее, ей было не поднять ни руку, ни ногу.
Одна за другой шли бесконечные, мучительные минуты. Машины по шоссе проезжали редко, но все же время от времени Галина слышала звук приближающегося мотора и пыталась привлечь к себе внимание – но безуспешно, так что ей оставалось только провожать проезжающие машины глазами…
Наконец тело понемногу начало ее слушаться. Девушка передвинулась на сиденье, толкнула дверцу. К счастью, та не была заперта и открылась от слабого толчка. Галина попыталась выбраться наружу, но явно переоценила свои силы: она просто выпала из машины на асфальт.
Положение ее стало только хуже, чем раньше: до этого она хотя бы сидела на удобном мягком сиденье и могла видеть проезжающие мимо машины, а там, глядишь, смогла бы и остановить одну из них, теперь же она лежала на жестком асфальте рядом с колесом, и машина Олега закрывала ее от проезжих, так что никто из них не видел ее. Она только время от времени слышала шум проносящихся мимо машин.
Галина попыталась встать – но сил у нее не хватило, и она бессильно застонала.
Девушка перевела дыхание, немного выждала и повторила свою попытку, опираясь на колесо.
Ей удалось подняться, но тут силы снова оставили ее, и она упала.
Перед глазами ее расступилась бездонная тьма, и Галина потеряла сознание.
Некоторое время она пребывала в глубоком беспамятстве, но потом темнота расступилась, она увидела сначала проблеск света, а потом – склонившееся над ней незнакомое лицо.
Это был мужчина. Он почему-то хлестал ее по щекам, словно хотел за что-то наказать. Галина не возражала против этого – она наделала столько глупостей, что, наверное, заслуживала наказания. Однако ей хотелось, чтобы ее оставили в покое, позволили вернуться в благодатную темноту беспамятства, где не было злобы, жадности и предательства, не было двуличных друзей…
Но упорный незнакомец не отставал от нее, он тряс Галину, бил ее по щекам и о чем-то спрашивал. Она добросовестно пыталась понять, чего он от нее хочет, и даже что-то ему говорила, с трудом шевеля пересохшим, непослушным языком.
Наконец ей удалось расслышать слово «больница» – и она почти разборчиво проговорила:
– Не надо… не надо в больницу… и домой не надо…
Эти слова потребовали от нее столько сил, что их больше ни на что не осталось, и Галина снова провалилась в долгожданное беспамятство.
– Геночка, смотри, как они мне идут! – пропищала обесцвеченная девица, разглядывая свое отражение в зеркале заднего вида.
– Сколько раз тебе говорил, – машинально ответил ее спутник. – Сколько раз говорил, не поворачивай к себе зеркало, когда я за рулем! Оно не для того предназначено!
– А если мне иначе не видно… – капризным голосом ответила девица. – Зеркало – оно чтобы
