Сверкая лепестками он чуть заметно пританцовывал от пузырящейся воды. Молочные лепестки наклонялись то в одну, то в другую сторону, открывая желтую пушистую сердцевину. Ласте нестерпимо захотел сорвать его. Она присела на край источника и протянула руку, едва дотягиваясь до стебля.
Приятное тепло от воды разлилось по ладони. Цветок закружился, капли на листве светились отражением пламени свечей. Ин легко взял ее за запястье, отвлекая от шалости и помог снять плащ. После разделся сам, оставшись в одной в сорочке.
Он спрыгнул в теплую воду, нарушая тишину сотней брызг, и протянул руки Ласте. Та смотрела на его открытые ладони и не могла решиться. Вот тот момент, когда нужно смело шагнуть в бездну. Такой длинный путь пройден, но именно сейчас тревога холодила кожу. Ласта коснулась кончиками пальцев теплой кожи, и вмиг сомнения исчезли. Сердце затрепыхало, и тогда Ласта решилась. Цепко схватила большие ладони мужчины и, присев на край, оперлась на руки Ина и плавно опустилась в воду.
Вода сразу согрела их, окутала теплом. Ин стал зачерпывать воду ладонями, поливая на ее изящные плечи. Ласта ежилась от неловкости, опускала взгляд вниз, а потом, набравшись смелости, смотрела ему прямо в глаза. Он поливал ее плечи, руки, шею, грудь… Проводил по ее коже большими теплыми ладонями, очерчивал манящие изгибы, рисовал на ее коже завитки-ракушки тонкими пальцами. Ин хотел смыть все пережитое, неприятное и обжигающе пугающее. Хотел, чтобы она забыла все ужасы Добиса.
Положил ладонь на ее грудь, растер воду по шее, добрался пальцами до рта. Ласта дышала учащенно, сердце билось от наполненных, обволакивающих разум ощущений. Ин убрал ее волосы за спину, спустил платье с плеч.
Взял ее за руку, перевернул ладонью вверх, набрал воды и вылил воду себе на грудь. Следующий несмелый зачерп водой Ласта сделала сама, намочила сорочку с другой стороны.
Намокшая ткань обтянула красивую мужскую грудь. Ласта намочила рукава и ткань облепила поджарые руки. Она поднесла руку к его губам, точно также как сделал он. Ин втянул мокругую кожу, собирая влагу, и поцеловал, украдкой следя за ее ощущениями. Однако она не противилась, не морщила нос, не дула губы, не хмурилась. Ласта таяла в его глазах.
Длинные волосы принцессы липли к щекам. Ин аккуратно собрал их в руках, и понюхал. Они пахли солнцем. Он сжал ее голову, помассажировал, укутался в чужом запахе. Ласте было неловко от такой близости. Мужчина еще никогда не трогал ее так. Стесняясь, она взяла его отрезанные пряди у лица. Руки тряслись, она нервничала, боялась огня внутри. Перекрутила мокрую прядь вокруг пальца, и Ин не сдержался, прижал ее хрупкое тело ближе к краю источника… Ближе к себе…Не мог насытится мыслью — она скоро станет его…
Ин взял Ласту за подбородок и улыбка растаяла, уступая страсти. Ласта боялась того, что последует за этим касанием. Однако, оба его жаждали.
Он дотронулся до ее губ своими. Сперва теплое, невесомое касание. Ласта еле коснулась пальцами его мокрой сорочки, чтобы удержать равновесие. Чувства пьянили голову. Страх, жажда, неизвестность, терпение и нетерпимость. Он поддержал, коснулся ее талии, провел кончиками пальцев по щеке.
Она была нежным цветком в его руках. Он целовал ее и не мог распробовать сладкие губы, омытые в слегка соленой воде. Сладко-соленая принцесса. Его птичья погибель. Его невеста. Его жена.
Он лизнул ее губы, от чего Ласта сильнее сжала мокрую ткань у него на груди. Все было обжигающе новым, незнакомым. Они сгорали от касаний, от учащенного дыхания. Они захлебывались невысказанными словами в поцелуе, утоляли жажду молчания. Выражали то, что могли озвучить на одном понятном для обоих языке.
Их губы говорили без неподвластных им слов. Красноречиво, живо, горячо. Он запустил руки под платье, горячими ладонями коснувшись бедер, подсадил Ласту и прижал к себе. Ее ноги обвили его пояс. Еще ближе.
Беззастенчивые пальцы в теплой воде исследовали девичьи бедра. Пальцы скользили по идеальному телу, наслаждаясь изгибами. Ин впился в ее губы, не сдерживаясь, не тая шторм собственных желаний. Вода разделяла их тела, пар скрыл лица, лишь чувства друг друга слились в одно целое.
Ласта сжимала его сорочку, единственная преграда — рука, не давала им стать еще ближе. Ин поцеловал ее шею…
— Постой… — сбивчиво сказала она, едва он оторвался от ее губ.
Тело пылало, щеки горели, губы распухли от пылких касаний.
— Ин…
Он нехотя оторвался, посмотрел горящими глазами.
— Пещера была правдой?
Молчание. Лишь стук влюбленных сердец и едва различимый шум моря.
— Ну что ты молчишь! Скажи что-нибудь! — бросила она, не подумав.
Ее сердце от натуги вырывалось из груди… Она — жена. Жена морского чудовища. Она должна ему верить… И она правда может. Однако, с каждым мгновением Ласта все больше белела от страха.
— А раковины? — тихо спросила она охрипшим голосом.
Слова — ничто, лишь чувства могут выдать правду. Ласта похолодела, затряслась, задышала сбивчиво, выставила руки. Последняя преграда не исчезла, а стала прочнее.
Молчание. Их лица совсем близко. У Ина на гладком лбу пульсировала вена.
Страх липкой лентой начал вновь опутывать ее сердце, прогоняя горячую страсть. Вопреки всему больше всего захотелось выбраться, сбежать от него. Пуститься прочь. Она смотрела украдкой на выход. Он был совсем близко.
Ин выставил открытые руки. Они пусты, он безоружен, он не причинит ей боль. Он снова рядом, совсем близко, но лишь для того, чтобы обнять.
— Не могу поверить… — ее руки упираются в его грудь. — Я не могу поверить… — глупо повторяет она.
По ее щекам катятся слезы, они обнажают все чувства и страхи.
— Ты чудовище? — не веря выкрикивает она и несмело бьет его по груди. — Морской дикарь?
Ин отстранился. Зачем пугать ее еще больше. Тревога и ужас росли в ее глазах, наполняли внутренности Ина ядом. Он хотел увести ее отсюда, согреть, приласкать, успокоить. Но цветок сможет зажечь лишь кровь. Ин обернулся, шаря глазами по стенам пещеры.
А Ласта продолжала:
— Чей это череп, Ин?!
Он выбрался из Теплого источника, и тело тут же покрылось холодными мурашками.
— А те девушки?! Это ведь трупы… Не один, не десяток, целая сотня невинных жизней..! Там, под водой… — и новый всхлип отскочил от стен.
Она размашисто ударила по воде, “выплескивая” чувства. Убежать подальше, выбраться… Ей больше ничего не хотелось. Ин прошел вглубь пещеры, словно ее не слышал. Продолжал делать что-то свое. И это злило ее еще больше. Он не отпирался, не оправдывался. Лишь ходил кругами. Ему нужно увести ее отсюда. И помочь ему должен
