глаза под маской красными зловещими инфракрасными линзами…
– Да, оно так. В некотором роде. Но вы ведь как-то уже задавались вопросом, насколько хорошо может исполнять роль победителя драконов тот, кого ещё вчера задирали в школе? Или где серая мышка успела натренироваться интрижкам? Почему все её потуги не закончились в первый же день посреди гарема, полного ядовитых змей в людских обличиях?
– И почему же?
– Первая попытка всегда бонусная. Вспомните сами свою первую смерть.
Я кивнул. Хутор, мы с Глебом пытались выбраться из плена…
* * *
У надежды есть лицо. Старое, покрытое сетью морщин. Безмолвное, с застывшим выражением, в котором самое говорящее – это взгляд.
И непременно вперёд.
Мира выглядела именно такой.
Возвращаясь к офису «Майнд-тек», увидел её выходящей из двери. Отчаявшейся и утратившей блеск в глазах. Свеча надежды выгорела, обратилась тухлым огарком. Мне хватило одного окрика, чтобы вновь разжечь его в пламя.
Она ещё ребёнок. Выросший, разменявший второй десяток, отчаянно бегущий к третьему, но всё равно ребёнок.
Болтала без умолку, ей требовались свободные уши. Начала с того, что подумала, будто я умчал домой, напрочь забыв про обещание.
Слушая её, представлял, как в конце рабочего дня она с непониманием смотрела на мою пустующую гибернационную капсулу, а после бродила у раздевалок, вслушиваясь в досужие разговоры и смешки, надеясь услышать мой голос.
Покачал головой, пытаясь прогнать наваждение, она же захлопала ресницами.
– Ты чего?
– Да так, – отмахнулся, а ей хватило ума не настаивать. Зачем-то представил её в летнем лёгком платье. Как бежит по ступенькам, вздымаются голые коленки, юбка норовит задраться, показать сокровенное…
Ей хотелось всюду и никуда: вечность на улице и сей же миг под одеяльную теплоту пледа с чашкой горячего шоколада.
Третья личность желала остаться со мной.
Парящее, отдалённо похожее на Юшку голографическое дитя предлагало пищащим голосом и рисованной улыбкой заглянуть в «Тейват» за всеми вкусностями мира. Девчонка, вцепившаяся мне в руку молчала, но по глазам видел, хочет зайти туда.
Значит, так и будет.
Автомат натужно зарычал, исторгая из недр сладкую массу молочного коктейля. В карамельном море топпинга плавала белесая, похожая на муку посыпка. Даже знать не хотел, что это за дрянь.
Старался держаться подальше от кухни. Запахи еды настырно лезли в ноздри, а меня подташнивало после той вони, что исходила от покойника Дедова.
Мелочи, Алексей. Дьявол прячется в них…
– Сегодня… Сегодня странный сон был.
– Да?
– Ага. Знаешь, прежде в моих снах иных людей не было. Ну, в рабочих. А сегодня там был ты.
– Там и был я, – не видел особой причины скрывать. Смотрел на неё, ожидая реакции. Вспоминал, как тащил её на руках от несущейся прямо на нас сверху погибели.
Бросится на шею? Расплачется в благодарностях? Признается в любви?
Даже не знал, какой вариант хуже.
Вопреки ожиданиям, она отыскала ещё один: просто спокойно пожала плечами. Словно такое пустяк, каждый день случается. Даже обидно стало…
– Я так сразу и подумала.
– А Максим разве не рассказал?
– Рассказал, – вздохнула она и тут же улыбнулась. – Но разве стоит верить всему, что рассказывает Максим?
Чертовски верное замечание! Я даже хмыкнул.
– Почему твой игровой сон… такой? Зачем он вообще существует? Это же какая-то выжимка из жути, концентрат мрака!
– Может, и так. Знаешь, люди любят пугаться. Так с древности повелось, выдумать что-нибудь жуткое и бояться.
– А в игровой сон-то это зачем запихивать? Кому-то что, обычных кошмарных снов не хватает?
– В обычном кошмаре мы не контролируем происходящее. У последнего нет законов, нет спасения, нет надежды…
Она опустила взгляд. Точно не её фраза, и я даже наверняка знал, чья.
– Нина сказала?
Мира закивала в ответ, приложившись губами к трубочке. Пила маленькими глотками, не спеша и растягивая удовольствие.
– Мне раньше думалось, она врёт. Хочет оправдать зверства надо мной, ведь именно её выкладками меня определили на этот сон.
– А теперь?
– А теперь думаю, что она права. В неуправляемом кошмаре и правда нет спасения. А в моём есть. Одеяло, рекламный стенд, мусорный бак… и ужасы отступают прочь. Словно подчиняются незыблимому «раз не вижу их, они не видят меня».
– Тогда зачем открывать глаза или прятаться, если можно просто зажмуриться?
– Не всегда и не со всеми работает. К каждому ужасу свой маленький ключик, своё правило. А ещё учит наблюдательности. У висельников закрыты глаза, они тянутся на шум. Кто-то боится фонарного света, кто-то создан для того, чтобы просто напугать. По-разному.
– Слушай, мне вот интересно, как ты оказалась в «Майнд-тек»?
– У них глаз на нам подобных. Высматривают по базам, по закрытым данным. После обрабатывают…
– Нет, ты-то как пришла? Явился Максим, предложил избавить от проблем?
Она пожала плечами.
– Что-то вроде того. Какой ответ ты на самом деле хотел услышать?
Если бы только я знал сам…
Она вздохнула, опустив взгляд, покачала головой и устало зевнула. А ведь и не скажешь, что буквально полчаса назад проснулась.
– Я прыгнуть хотела.
– С парашютом? – окинул её взором. Девчушка меньше всего походила на тех, кто ищет адреналин столь экстремальными способами.
– Скорее наоборот. С моста.
Прищурился. Мостов в Великанске отродясь не водилось. Мира не заставила ждать объяснения.
– Не здесь. В Санкт-Петербурге… – у неё был особый, пробуждающий воображение голос. Тут же нарисовал себе запорошённые снегом просторы культурной столицы и главную достопримечательность города. Говорят, магниты с изображением поднимающихся краёв моста продавались и полсотни, и сотню лет назад. В последнюю цифру верилось с трудом. – Да тебе, наверно, и не интересно вовсе…
– Сам спросил, а теперь вдруг неинтересно? – поймал себя на глупом, почти подростковом любопытстве. Не иначе заразился от пробежек с Романом.
– Парень меня бросил, – её грудь колыхнулась от тяжкого вздоха. – Разве не знаешь, как бывает?
– Знаю, – подавился горьким спазмом. Среди взрослых-то мужиков, даже наёмников, находилась пара-другая сентиментальных раздолбаев. Вешались после письма из дома, как мальчишки…
Захотелось обнять Миру. Она верно истолковала мои помыслы, но, покачав головой, дала понять, что не жаждет близости. Наоборот, хочет побыть с собой и в себе, главное, чтобы кто-нибудь был рядом.
– Я ведь тогда почти шагнула. Ну, знаешь, как оно кажется? Что вот за одним шагом решение всех проблем. Умру, а он пусть плачет на могилке. Глупо ведь, да?
– Да, – не сказал ей ничего такого, чего уже не говорил Оксане. Неужели они в самом деле настолько похожи?
– Нет, – проговорил в моей голове голос Нины насмешливо и весело, как всегда. – Не они похожи, просто отчаяние плывёт на одних и тех же волнах.
– Максим остановил. Представляешь, полез за
