– Да, отец, я понимаю ценность этого шедевра. – Он закрыл мостик и поставил замок назад на каминную полку.
– Матушка, не думаю, что сэр Ричардс сильно заинтересован твоими планами семейного торжества, – сказал Колин. – Он и так уже достаточно долго слушает тебя. Позволь ему рассказать о цели своего визита.
Гвен повернулась к главе департамента:
– Неужели я вам так наскучила?
– Не придирайся, Гвен, – сказал ей муж. Он смягчил свою прямоту, погладив жену по руке.
Кейн вернулся к своему месту рядом с женой. Он обнял ее за плечи и привлек к себе.
Алесандра заметила, что ее опекун и его старший сын нисколько не скрывают свою привязанность к женам. Кейн рассеянно поглаживал плечо супруги, а дядя Генри не отпускал руку своей половины. Алесандра невольно позавидовала любящим парам. Она знала, что между ее опекуном и его женой брак был заключен по любви, а судя по тому, как Джейд и Кейн смотрели друг на друга, она решила, что со свадьбой не иссякла и их любовь.
У них с Колином совершенно другое дело. Алесандра в который раз ломала голову над тем, любит ли он ее, и этот злополучный вопрос не выходил у нее из головы.
Сэр Ричарде отвлек ее от невеселых мыслей, приступив к цели своего прихода.
– Колин попросил меня содействовать ему в одном расследовании. У него были причины считать, что горничная Вейлина состояла в заговоре с бандитами, которые пытались похитить принцессу,
Алесандра была поражена разъяснениями главы департамента. Она обратилась к Колину:
– По какой причине ты не доверял этой приятной… Он ее перебил:
– Дай сэру Ричардсу договорить, Алесандра.
– Колин был прав, – объявил сэр Ричардс, улыбнувшись хозяину дома. – Оба ваших сына обладают самым лучшим чутьем, с которым мне приходилось сталкиваться в дни работы в секретной службе.
Герцог не смог удержать горделивой улыбки.
– Хотелось бы думать, что эту черту они унаследовали от меня, – заметил он.
– Да, – согласилась Гвен. Ее преданность мужу не знала границ. – Генри всегда был хитер, как лис, и храбр, как лев.
Колин изо всех сил старался не улыбнуться. Он полагал, что его отец скорее ягненок, чем лев, но не считал это недостатком. Честно говоря, он завидовал его наивности, потеряв свою доверчивость давным-давно. Его отец был человеком редкой душевной чистоты. Казалось, он не ведал о неприглядных сторонах жизни. Услышав признания своего отца о злополучном периоде, через который тот прошел в молодости, Колин еще больше стал уважать и любить его. Подобный жизненный опыт не сделал сэра Генри циничным. В большинстве случаев он был чистосердечен, и Колин понимал, что если и осталась еще в нем самом доброта и мягкость, то этим он обязан своему отцу.
– Итак, – продолжал глава департамента, – Колин приказал горничной сообщить принцессе, что в моем доме назначена встреча. Он указал время – десять часов утра. Ночью Вейлина тайком выскользнула из дома, чтобы передать это своим сообщникам. Колин послал за ней одного из телохранителей Алесандры. И что бы вы думали, на следующее утро они были тут как тут – все четверо прятались рядом с моим домом, выжидая назначенный час, чтобы схватить принцессу.
– Значит, их было четверо? – задумчиво спросил Колин. Он совсем не удивился этой новости.
Алесандра потеряла дар речи. Она всегда считала, что хорошо разбирается в людях, но теперь вынуждена была признать, что действительно ошиблась в Вейлине. Мысли Алесандры тотчас же обратились к Виктории, и она стала теряться в догадках и сомнениях, боясь ошибиться и здесь,
– Боже милосердный! Ведь это я наняла Вейлину, – воскликнула герцогиня. – Она сама явилась ко мне, и вместо того чтобы заподозрить неладное, я была довольна тем, что она родом из местечка неподалеку от родного дома Алесандры. Я подумала, что нашей девочке будет приятно иметь напоминание о своем прошлом. Видите ли, Вейлина говорит на ее языке. Генри, я внимательно просмотрела ее рекомендации. Да, я так и сделала, но, к сожалению, все было напрасно.
– Никто ни в чем тебя не обвиняет, матушка, – сказал ей Колин.
– Почему ты не поделился со мной своими подозрениями? – спросила Колина Алесандра,
Он был удивлен ее вопросом.
– Потому что это – моя забота, а вовсе не твоя. По его виду было понятно, что он действительно верил в свои слова. Алесандра не знала, что ответить на такое высокомерное заявление.
– Но откуда ты узнал? Почему у тебя возникли подозрения?
– Защелка на одном из окон оказалась незапертой через час после того, как Реймонд все проверил, – объяснил Колин. – И ведь кто-то должен был предупредить людей, что мы отправимся в оперу.
– Принц-регент мог упомянуть об этом…
Колин прервал ее.
– Да, мог, – согласился он. – Но он не мог открыть защелку на окне.
– Они все были арестованы? – осведомился сэр Генри у сэра Ричардса.
– Да, – ответил тот. – Их увезли, и теперь они в тюрьме.
– Первое, что я сделаю завтра утром, допрошу их, – объявил Колин.
– Можно мне поехать с тобой? – спросила Алесандра.
Тон Колина не допускал возражений.
Отец тоже поддержал решение сына:
– Об этом не может быть и речи, Алесандра.
Обсуждение на этом закончилось. Через несколько минут сэр Ричардс откланялся. Колин проводил главу департамента до дверей. Джейд и Кейн сказали «до свидания» одновременно. Герцог и герцогиня также отправились проводить гостя. Алесандра стояла у камина, наблюдая, как члены семейства разговаривают друг с другом и смеются, и неожиданно ее охватило страстное желание стать частью этого любящего сообщества, члены которого были так близки друг другу. Она покачала головой, считая свою мечту несбыточной. Колин женится на ней не потому, что любит. Она не должна об этом забывать.
Дверь закрылась за Джейд и Кейном, ушедшими вслед за Колином.
Колин даже не потрудился с ней попрощаться! Алесандра так была задета его бестактностью, что отвернулась, уставившись на каминную полку, чтобы ее опекун не заметил слез, набежавших ей на глаза.
«Достоинство и приличия», – беззвучно нараспев повторила она про себя. Она должна пройти через свадьбу, туго завернувшись в плащ непорочности. Если Колин намерен быть благородным до глупости, Бог с ним.
Ее внимание привлек замок, и обида на Колина за то, что он вынудил ее согласиться, которую Алесандра пыталась в себе заглушить, отступила. От прилива тоски по родному дому сердце у нее болезненно сжалось.
Видит Бог, она была так несчастна! Ей не следовало бы уезжать из монастыря – теперь Алесандра поняла свою ошибку. Она была бы там в безопасности, а воспоминания о матери приносили бы некоторое успокоение.
