обращаясь к самому себе. — Когда-то я дал обещание не возвращаться на север, и вот я нарушил его. Можно было предположить, что добром это не кончится. Земля здесь помнит иные времена, земля помнит великие события. Память еще жива. Как тяжело… Я видел, как время обращает горы в песок и пыль. Но горы Ангу все еще стоят. Да, спустя годы и годы белые горы Ангу остаются все такими же: безмолвными и холодными, незыблемыми, неизменными в своем величии. Я задыхаюсь от тягостного воздуха прошлого, которое словно бы никогда не умирало.
Элиар почтительно внимал неспешной речи наставника, как и всегда, не слишком понимая ее глубинный смысл. Когда Учитель принимался говорить что-то возвышенное и отвлеченное, понять его было мудрено.
— И что же — злой рок вновь преследует меня здесь. Срыв дипломатической миссии, аннулированная договоренность с Ангу, плод долгих и трудных переговоров, — ваша с Яниэром вина. Вы вынудили меня явиться и лично решать созданные вами проблемы. С самого начала все идет не так, как следует.
Учитель задумался и медленно, словно пробуя на язык, произнес следующую неприятную фразу:
— Что это — глупость или измена?
Элиар напряженно молчал, не смея оправдываться. Произнесенные Учителем опасные слова поразили и напугали его. Без труда догадавшись о произведенном им впечатлении, Красный Феникс усмехнулся.
— Я отправил тебя с Яниэром, чтобы ты имел возможность внимательнее ознакомиться с особенностями его великолепной техники. Это то, что действительно стоит изучить. Но я отправил тебя с Яниэром не затем, чтобы ты, почуяв на себе удавку его силы, бросился усердно исполнять любые его прихоти. Или покорность твоя такова, что тебе все равно, кому служить?
— Не сами ли вы учили меня смирению, мессир? — осторожно заметил Элиар. Глядя в хорошо знакомые циановые глаза, отражавшиеся в зеркале, он отметил залегшие под ними тревожные угольно-черные тени. Прямой взгляд на Красного Феникса был недопустим. И все же Элиар смотрел ему в глаза неотрывно, потому что сейчас контакт взглядов был не прямым, возможным только благодаря отражению, а значит, не мог считаться запрещенным. — И разве не должно младшему ученику слушаться старшего? Не таковы ли непреложные законы храмовой иерархии?
Учитель не отреагировал: возразить ему было нечего. Он сделал вид, что не услышал сказанных слов. И все же он был недоволен.
— Я виноват, — смекнув, в чем дело, просто сказал Красный Волк. — Мне не следует слушаться кого-то, кроме вас, даже если это ваш Первый ученик. Этого больше не повторится, ваша светлость.
— Вы оба такие глупцы.
В голосе Учителя сквозила тяжелая, многолетняя усталость. Но Элиар с облегчением перевел дух. Глупцы — это хорошо. Во всяком случае, не так плохо, как изменники.
— Я понимаю, с чем тебе пришлось столкнулся, волчонок. — Красный Феникс покачал головой. — Понимаю, что ты не смог бы ослушаться Яниэра. Он — прямой потомок Призрачного жреца. В былые времена Призрачный жрец держал в своих ледяных когтях обширные земли Материка и по воле своей мог насылать гибельную стужу на целые города. На севере же, в краю вечных льдов, Призрачный жрец был непобедим: само дыхание его становилось смертоносно, а взгляд в мгновение ока вымораживал кровь. Именно поэтому он основал свой город здесь, привел людей в эти холодные земли. Сила Яниэра имеет ту же цикличную природу: в середине лета она слабеет, а зимой достигает апогея. Яниэр даже внешне очень похож на своего знаменитого предка: волосы основателя Ангу были такими же белыми, точно свежевыпавший снег.
Элиар пораженно слушал. Как же много всего помнит Учитель! Как много всего, ныне вошедшего в летописи, видел он своими глазами! В неверном и скудном освещении Элиару на миг показалось, будто в стекающих по плечам смоляных волосах Учителя он различает, словно паутинки, тончайшие кипенно-белые нити седины. Только показалось. Конечно, нет — то было знаменитое священное серебро чистой крови небожителей.
— Грех было не воспользоваться нашим преимуществом, и в Городе-Солнце приняли решение начать крупномасштабное вторжение зимой. — Учитель погрузился в давние воспоминания. — Зимняя война изнурительна, она выматывает физически и морально, опустошает, вытягивает все ресурсы. День за днем люди терпят голод и болезни, холод и все напасти природы. Дисциплина падает, смертность растет. Но возбужденные и увлеченные вселяемым Призрачным жрецом боевым духом воины Лианора не замечали неудобств. Они меньше спали, меньше ели, меньше отдыхали. Зздоровье их сделалось несокрушимо. Никакими иными способами, никакими посулами или принуждением не добиться подобной выносливости, управляемости и фанатичной преданности. Такова была сила Призрачного жреца: впереди нашей армии шли только страх и смерть.
Красный Феникс со вздохом откинулся в кресле. Овальное зеркало вновь отразило взгляд, подобный клинку с нанесенным на острие редким ядом. Даже покоящийся в ножнах, он вызывал приступ удушливого, сжимающего сердце страха, а воздетый к небу, чтобы разить, не знал пощады.
— Увы, разлад погубил нас, — сухо продолжил Учитель. — Прежде чем делить Материк, его нужно было завоевать. Для этого силы Лианора должны были быть едины. Мы все так считали. Но Призрачный жрец решил иначе: по каким-то причинам он предал родной Город-Солнце и выступил на собственной стороне. Опираясь на безграничную популярность в военных кругах, он занялся организацией заговора. Это был великий жрец и превосходный стратег, чьи блистательные планы порой граничили с безрассудством, но, к восторгу военных, неизменно оказывались верны. С его помощью в ту зиму Совершенные продвинулись далеко вглубь Материка. Под рукой Призрачного жреца послушно маршировала победоносная армия, равной которой мир еще не знал, и значительная часть этой армии была предана ему беззаветно. Мы облекли его властью, размах которой стал представлять опасность для нас самих, и в конце концов ситуация вышла из-под контроля. Так среди сил Лианора на Материке произошел раскол. Так был основан город Ангу, Неприсоединившийся город, всегда стоящий особняком.
Глава 15
Прикоснувшийся к солнцуЧасть 2
Эпоха Красного Солнца. Год 281. Сезон холодной воды
Родники оттаивают Ангу. Журавлиная Высота
*черной тушью*
В почтительном молчании Элиар внимал речам наставника, не сводя с того внимательного взгляда.
Учитывая новые впечатляющие сведения о Призрачном жреце, выходит, он придал опрометчиво мало значения инциденту с поиском артефакта. Судя по всему, личный амулет Призрачного жреца, бережно передаваемый из поколения в поколение, представлял собою огромную ценность не только в качестве антиквариата и фамильной безделицы… страшно представить его подлинное могущество.
Так вот почему отыскать амулет в сокровищнице не удалось. Теперь
