то, что тот попытался открыть рот! То ли как-то оправдаться хотел, то ли закричать. Удар. Да не лезвием, сориентировавшись, мужчина перехватил нож так, чтоб попасть рукоятью точно в висок. Раз и готов. И никакой крови…
— Не серчай на меня! — оскалился бандит, подхватывая бездыханное тело, и втягивая его в отнорок. — Но о том, что ты тут увидел, никто не должен был знать.
— Полностью с тобой согласен! — спокойно сказал паренёк, железной хваткой вцепившийся в его руки.
Придумать достойный ответ мужчина не успел. Лишь с паникой в глазах смотрел, как лицо паренька разошлась вертикально на две зубастые половинки, которые начали неторопливо придвигаться.
Глава 17
— Хорошо иметь дело с нечистыми на руку гражданами, — довольно посвистывая, я вышагивал по местным катакомбам. Ну как — я? По катакомбам брел молодой измазанный кровью арапчонок. Пришлось выбрать образ бедолаги, поскольку без рук и ног примерить личины других местных для меня затруднительно — слишком крупные… Ну, можно было, конечно, в темпе вальса переварить и ассимилировать чужую плоть, но у такого метода был недостаток. Это как протез… И сила не та, и чувствительность, и способность морфировать… Короче, практика показала, что любовно выращенное «своё мясцо» лучше по всем показателям.
«Если конечно не рассматривать возможность сожрать кого-нибудь на ранг, а лучше два выше тебя. Там есть варианты…», — дополнил мои рассуждения Алукард.
— Давай с теорией попозже.
Сейчас суть в том, что по габаритам мне больше всего подошёл именно этот щуплый паренёк… К тому же выяснилось, что в банде он новичок. Эдакий мальчик на побегушках. В общем, все видели, все знали, но хорошо знакомы не были. Идеально в моем случае.
Но вернемся в копросу о людях с «нечестными ладошками». Я взвесил в руке «одолженную» у одного из бандитов торбу, наполненную ныне всевозможными материальными ценностями.
А дело в том, что «потрошить» свою заначку отправился далеко не один головорез. И резать их мне было не только удобно (по-одиночке то, да в темных укромных уголках), но ещё и материально приятно!
Рецепт был универсален: дожидаешься, пока очередной горе-конспиратор достанет свои «нечестно нажитые сбережения». После чего — или прыжок с потолка, или хоррор-сценка с безобидным юношей и отгрызанием головы и прочим членовредительством (по ситуации). Дальше остаётся бережно упаковать награбленное. Я в какой-то момент себя персонажем компьютерной игры ощутил — находишь «моба, убиваешь 'моба», собираешь выпавший «из него» «лут» (про «опыт», капающий на каждого поверженного противника, вообще молчу…). Всё, можно искать следующего. Словом, не зачистка банды контрабандистов, а какой-то корейский гринд.
«На месте местного шефа я бы тут всем приказал карманы выворачивать! Подчиненные явно нагло его обворовывают!» — фыркнул висящий над головой напарник.
«И получить недовольство в коллективе? В такой напряженный для банды момент? — я саркастически вздернул бровь. — И потом, я уверен, что тот точно в курсе этих „маленьких шалостей“.»
Впереди раздался топот, и мне срочно пришлось принимать вид затравленный и напряженный. И не зря. Через пару секунд из-за поворота показался вооруженный до зубов патруль — человек десять, не меньше.
— Стой! Как тебя? — окликнул, меня… Командир отряда?
— Это Амаль, — подсказал другой бандит.
— Амаль? Ты что здесь делаешь? — с подозрением поинтересовался старший головорез.
— Я… Это… Шел… А там… Он… — я старательно дрожал и мямлил, глотая слова. Ни голос, ни тем более, интонации у меня повторить не получилось. Во-первых, в деле инфильтрации я необученный новичок. Во-вторых, никаких внятных речей, кроме испуганного крика я от паренька не слышал.
— Замри! — я замер. — А теперь сначала! Что и кого ты видел?
— Я? Видел, господин, точно видел, — «Амаль» затрясся ещё больше — Там такое! Он его! А он тогда!
— Идиот! — мне прилетела хлесткая пощечина — я чуть в полет не отправился, но тут же был схвачен за грудки, в следующий миг подбородок обожгло лезвие кинжала. — Слушать сюда! Кого ты видел? Кто на нас напал? Четко и по существу! Будешь мямлить — прирежу!
— Там! — «Амаль» сглотнул и ткнул пальцем в темноту тоннелей. — Там шайтан! Шайтан!
— Как он выглядел?
— Черный, страшный! Зубы — во-о-о! Только труп оставил! — тут мой голос сорвался. — Всё за грехи! Это кара Всевышнего, за нашу жизнь нечестивую…
Я гнал отборную ахинею, заработал ещё одну затрещину. Голова мотнулась в сторону, и я упал… Но пока лучше так, чем кто-то заподозрит, что я чем-то отличаюсь от «оригинала». При падении с моего плеча соскользнула сумка, огласив коридор характерным перезвоном.
— Ого, что у нас там? — поинтересовался один из бандитов, потянувшись к моей поклаже…
— Ох, ничего себе! — присвистнул второй, заглядывая в сумку.
Занавес.
И что интересно: никто не подозревал, что щуплый паренёк кого-то грабанул, решительно списав всё на «хозяйственность» убитого коллеги.
Тут лидер отряда схватить меня за шкирку и толкнул назад в туннель.
— Дорогу показывай! Живо!
Ну, а что я? Я честно отвел их в укромное, очень удобное для засады место, к телу последнего бандита, а там… на них «внезапно» напал «шайтан». Целых два шайтана. Один — здоровенный, в лице принявшего боевую форму Дружка, вылетел отряду в лоб. Кузьма, обратившийся сплошной зубастой пастью, спрыгнул в потолка, моментально лишив одного из противников головы…
Я запричитал, шарахнулся от одного из возжелавших меня заткнуть бандитов. Лампа, которую бережно несли с собой, «случайно» ударилась о стену, на миг полыхнув во все стороны яркой вспышкой.
И наступила тьма. Когда все проморгались, обнаружили меня (трясущегося), капитана патруля (без головы), и страшного монстра, мерцающего глазищами во мраке.
Стоящий ближе всего бандит, осознав ситуацию, подхватил меня и попытался швырнуть в тварь, присевшую для прыжка… Вот только взмах уже моей когтистой лапы оставил без головы и его.
Очередной «патрульный» вспыхнул призрачным светом и внезапно ускорился. Легко увернулся от прыжка Кузьмы, полоснув того вслед (что-то не везет Кузьке сегодня), виртуозным движением сабли подрезал лапы Дружку, и заметив, что я сотворил с его товарищем, спустя полсекунды рубанул мою когтистую лапу, и, продолжая движение, вскинул кинжал и вогнал его мне в сердце…
И с изумлением обнаружил, что лишился оружия (застряло в моем теле), а следом и сердца (зуб за зуб, так сказать)…
— А! Шайтан! — закричал последний из бандитов, в шоке пялясь на мою (не мою) перекошенную клыкастую рожу, и бьющееся сердце своего товарища в моей окровавленной лапе.
И тут Дружок перекусил его пополам…
— Вув! — волк довольно завилял шипастым хвостом, выпрашивая похвалу.
— Хороший мальчик, хороший! — я не поленился, подошел поближе почесать его за ухом. — И я
