импульс. Достаточный, чтобы сразу поставить пациента на ноги.
— Справлюсь, — ответил я. — И мне интересно. Здесь есть диагнозы, которые меня крайне интересуют.
Кто не мечтал вылечить последствия тяжёлого инсульта щелчком пальцев? В обычных условиях это может отнять у человека всю жизнь. А у меня будет возможность работать с этим и учиться.
— Что же вы не сказали, что у вас есть любимчики? — усмехнулся Всеволод Серафимович. — Любому целителю нужна своя специализация. На ней он отрабатывает не только непосредственный опыт, но и легче осваивает все навыки. Так что говорите, Иван Владимирович, я буду пользоваться своей властью, чтобы подбирать пациентов так, чтобы мы работали в вашей личной направленности.
— Инсульт и последствия, — приподняв нужную папку, озвучил я. — Кораллова Марина Юрьевна. К тому же инсульт в тридцать лет — это скорее нонсенс, чем статистика. Вполне возможно, что диагноз был поставлен неправильно, и на самом деле там под инсультом скрывается что-то гораздо серьёзнее.
Метёлкин пролистал папку.
— Серьёзнее инсульта, Иван Владимирович? Да вы, я так посмотрю, оптимист, — хмыкнул он. — Впрочем, здесь я согласен. Картина действительно не типичная. Рановато Марина Юрьевна начала такими приключениями заниматься. Давайте вместе посмотрим, что нам покажет диагностика.
Я кивнул, и дальше мы ехали в молчании.
До места мы добрались вовремя и даже успели подняться на нужный этаж, но стоило нам войти в палату, как молодая тридцатилетняя женщина решила, что ей пора на выход. Сердце остановилось, пациентка потеряла сознание, и я едва успел подхватить её, чтобы она не упала на пол с кровати, на которой сидела.
— Реанимация! — выкрикнул сопровождающий нас врач, но Метёлкин его остановил жестом.
Я уже погрузился в сканирование. И сразу же ощутил то, что уже безошибочно определял после дворян, пытавшихся убиться об собственную магию. На Кораллову было навешано столько заклинаний, что мой дар соскальзывал, не в силах зацепиться. Каскад чужого дара, казалось, окружает женщину со всех сторон, высасывая из неё жизнь по капле, изнашивая то, что и так было надорвано нервным истощением.
— В сторону, Корсаков, — жёстко приказал Метёлкин, заставляя меня подвинуться.
Я увидел, как он кладёт руки ей на голову и запускает свою силу внутрь. Мощный напор целительской силы ударил в первый барьер, залил зелёным светом палату. Магическая конструкция прогнулась под потоком куратора, а затем лопнула, освобождая целителю дорогу.
— Держите мозг работающим, — велел Всеволод Серафимович. — Работаем. Реанимацию сюда быстро. И жандармов немедленно!
Последнее он уже крикнул врачу и погрузился в работу. Я поддерживал функции мозга, не давая ему умереть, качал кровь, распределял кислород по тканям. На несколько минут, пока Метёлкин крушил чужие чары, я сам превратился в мозг Марины Юрьевны.
Это было чертовски сложно, намного труднее, чем восстановить Лопухина. Но я справлялся, поддерживая тело живым, несмотря на то, что её сердце не билось уже несколько минут.
По моей спине тёк пот, я не слышал, что происходит вокруг, уже не видел ничего, а Метёлкин продолжал сбивать чужие магические оковы. Мне казалось, я слышу, как хрустят заклинания, убивающие пациентку.
И с каждым новым замком, который разлетался под силой куратора, я всё больше понимал — это действительно ни разу не инсульт. Кто-то убивал Кораллову. И делал всё так, чтобы это выглядело естественно.
Вот как так-то? Я только выбрался из одной истории и тут же вляпался в другую.
Зато не скучно.
Глава 19
В каком-то смысле это было даже забавно. Ещё утром я слышал о взаимодействии магического исцеления в связке с современной техникой, а теперь, отработав заменой мозга для пациентки, передавал функции одну за другой под контроль аппаратуры в реанимации.
— Есть дыхание, — сообщил доктор, возглавляющий процедуру.
Метёлкин не вмешивался в процесс, позволяя мне действовать самому. Да и он выложился полностью, сбивая с Коралловой чужую магию. Тоже вопрос, как это делается, я так не мог — просто не понимал, какая здесь механика процесса.
Я уже тоже был на грани. Слишком сложно выполнять все функции умирающего мозга. Слишком много контроля, чтобы не сжечь нервы пациента. Такого испытания у меня ещё не было. Но я справился.
— Подключена полностью, можете отпускать, Иван Владимирович.
Я кивнул и погасил остатки магии. Марина Юрьевна не пришла в сознание чудесным образом, не исцелилась по-настоящему. Последствия инсульта, уже нанесённые неизвестным магом удары — всё это никуда не делось, пока мы вытягивали Кораллову с того света. Теперь можно было отдохнуть и уже после этого возвращаться к исцелению.
— Поздравляю, Иван Владимирович, вы спасли ей жизнь вашим выбором, — произнёс Всеволод Серафимович, когда мы вместе покинули палату. — Опоздай мы на минуту, и спасать было бы некого. Ей очень повезло, что вы выбрали её первой, и к тому же — что не зажарили мозги, пока управляли телом.
Очень подбадривающая речь. Впрочем, от своего куратора я иной и не ожидал. Уже одного «поздравляю» было бы достаточно для Метёлкина.
— Отдохнём в ординаторской, потом продолжим, — объявил Всеволод Серафимович. — Надеюсь, никто сегодня больше из нашего списка не решит умереть сразу. Иначе придётся уступать всё местным врачам. А у них здесь даже оборудование устаревшее.
Я не стал комментировать очевидное. В госпитале даже компьютеры не у каждого врача имелись — финансирования банально не хватало, чтобы покрыть расходы на цифровизацию. А ведь до Москвы рукой подать. Страшно представить, что творится в глубинке.
Пока мы пили сладкий чай в ординаторской, я набросал на телефоне план для будущего разговора с Дарьей Михайловной. Не может такого быть, чтобы у Российской империи не хватало денег. Здесь явно речь об очередном распиле бюджета, очевидно он не доходит до заведений, которым предназначался.
Генерал-губернатор Филиппов расплатился за такое собственной жизнью. Не вижу повода менять правила для кого-то другого. В прошлой жизни многие мои сограждане требовали смертной казни чиновников, обвинённых в коррупции, здесь это было возможно. И, конечно, одними расстрелами страну не спасти. Но снизить количество казнокрадов — вполне.
Я допил первую чашку чая, уже чувствуя, как силы вернулись. Не все, не так быстро, но достаточно, чтобы начать лечить пациентов. Особенно там, где удастся почерпнуть немного энергии из уничтожения тканей. А значит, следующего нужно было выбирать именно из расчёта, чтобы воспользоваться мёртвыми клетками. Так и сил не потрачу, и даже восстановиться быстрее получится.
— Литвинов Олег Степанович, — сверившись с папками, объявил свой выбор я.
Метёлкин даже в бумаги заглядывать не стал, он прекрасно запомнил, у кого какой диагноз.
— Сепсис после сложного аппендицита. Хороший выбор, готовы, Иван Владимирович?
Я поднялся с кресла,
