я развернулся и приложил руку козырьком к глазам: в мою сторону быстро приближался краулер, по большой дуге объезжая образовавшуюся яму. Что было еще удивительнее, так это большая стая крыланов, которая сопровождала его, чуть отстав. Впрочем, достигнув ущелье, летуны единым потоком влились туда, исчезнув из виду в считанные секунды.
- Инспектор! Быстрее!.. - краулер, обдав меня снегом, с шумом затормозил рядом. За рулем сидел Игнатьев, рядом расположилась имевшая тревожный вид уже знакомая мне Марта, а в грузовом отсеке, прижимая к себе какие-то коробки, насупился профессор. - Хватайтесь за бортик, у нас мало времени.
- Сержант, - я вздохнул. - Вы пропустили все веселье, все уже уронили без вас.
- Ну же!.. - блондин протянул мне руку, я зацепился, и он втянул меня в машину. - У нас буквально пару минут, на нас падает суперциклон!
# 16
Говорят, художник должен быть голодным. Мол, страдания тела стимулируют его к творчеству, да и в целом направляют мысли в сторону общественно-полезной деятельности. На Гее этот тезис буксовал: для выживания было мало что-то делать, надо было творчески решать возникающие задачи. При этом колонисты хорошо питались, а от проблем болела не только голова, но и натруженные руки, сорванные спины и прочие части тела.
В хрониках первого года было многое, от отражения атак приблудившихся монстров до поломок единственного по понятным причинам оборудования. От спасения свалившегося в расщелину до тушения пожара. И хотя отбор на миссию был беспрецедентным, случались бытовые конфликты и нервные срывы. Но это все было из ряда вполне понятного и поэтому вполне предсказуемого. Хуже было с другим, неизвестная планета подкинула странный фактор, которому не было объяснения.
Спазм. Явление глобального масштаба, названное так по своему действию. Событие, из-за которого нервная система людей давала сбой, заставляя организм на мгновение застывать. Это невозможно было предсказать, этот шок фиксировался только как реакция организма. Разве что некоторые говорили о прозрачном визуальном эффекте, подобном прошедшей волне или взмаху крыла, который они видели за мгновение "до". Но ни один из привезенных приборов не определял и уж тем более не защищал от кратковременного паралича.
Его было невозможно предугадать, но вполне можно было пережить. Более того, на местных существ, похоже, он вообще не действовал, что вначале несколько раз чуть не привело к трагедии, позволив многоножкам безнаказанно атаковать обескураженных людей. Благо, со временем определенная готовность и некоторая адаптация нарабатывалась сама собой, частично компенсируя выверт мироздания.
А еще говорят, что у природы не бывает плохой погоды. Но это, похоже, не мой случай.
Мы успели.
Буквально добирая последние секунды до соприкосновения с суперциклоном, краулер домчался до верхней части заглубленного модуля, рывком заскочив в открытый отсек. Но и этого времени хватило, чтобы мои щеки одеревенели от резкого перепада температур, а я инстинктивно прижал перчатки к лицу, защищая кожу от начавшегося пощипывания. Улитка нелетального урона тоже дрогнула и начала увеличиваться, визуализируя посыпавшиеся в логе сообщения об единичках урона.
Но мы успели.
На входе нас до последнего мгновения ждали активно махавшие руками стрелки, тут же, ускоряя процесс закрывания, навалившиеся на тяжелую переборку. Их надсадное дыхание, как и зачастившее потрескивание снега снаружи контрастно выделялись в наступившей после отключения двигателя тишине, пока гермодверь не отсекла нас от внешнего мира.
- Спасибо... сержант, - я втянул воздух, теплой волной согревший замерзшее горло, осматриваясь. Такая же черная потрескавшаяся пенорезина на стенах и потолке, знакомые решетчатые светильники. Серые высокие рундуки с крупной белой маркировкой, наверняка набитые полезной мелочью и всяким хламом, который нельзя выкинуть. В дальнем углу виднелось решетчатое ограждение, подсвеченное системой как "лифтовое устройство" и поручни уходящей вниз широкой лестницы. Они были оборудованы внутренней подсветкой, а поскольку сержант Гомес как раз уводил вниз по ней взвод, то от их движения по стенам плясали тени. Из группы меня успели исключить, но когда и как - я не заметил. Не до того было.
- Сочтемся, - блондин улыбнулся, и тут же повернулся к своим пассажирам. - Госпожа Марта, профессор?
- Это было... удивительно, - выдохнула девушка, ловко спрыгивая с машины. - Столько событий. Правда, климат для лица не очень подходит. Теперь еще на крем тратиться... - Она извлекла откуда-то зеркальце и отошла ближе к светильнику, что-то рассматривая в отражении. Я невольно проводил ее взглядом, краем сознания прислушиваясь к разговору за спиной.
- Сержант! Я в целом вам благодарен, - впрочем в голосе Верховцева были совсем другие эмоции. - Но из-за вас мне пришлось бросить ценные приборы! Хорошо хоть прототип сохранил!
- Я спас вашу бестолковую жизнь!.. - скрип зубов Игнатьева, казалось, был основным звуком в его рыке. - И то мне пришлось потерять кучу времени на уговоры! Хорошо, что вас льдом там не закидало! Я из-за вас... Эх!..
Похоже, сержант успел ознакомиться с последними событиями в чате Комплекса. Кстати... Я подключился к нему фоновым слоем сознания, и несколько секунд потратил на просмотр реплик: бойцы Гомеса вовсю делились эмоциями от перестрелки, получая завистливые комментарии сослуживцев, все это время безуспешно пробивавших затор. Проблема реки никуда не ушла, уровень воды существенно поднялся, но насосы справлялись, выводя излишки куда-то ниже по течению.
- Да что вы понимаете! Неуч!.. - мимо меня пронеслась тушка профессора, недовольно сопя. - Марта, мы уходим!
- Да-да.. - Шатенка спрятала аксессуар и проскользнула вдоль стены за ним, одарив меня в движении улыбкой. Верховцев уже ждал ее на площадке подъемника, вцепившись одной рукой в коробку, а второй нажимая что-то мне невидимое. Заурчал какой-то механизм, и девушке буквально пришлось впрыгивать в начавший движение лифт. Схватившись за ограждение, она повернулась боком, помахав мне рукой, почти сразу скрывшись из виду.
Улыбнувшись в ответ, я повернулся с сержанту, предстоял неприятный разговор.
- Я его упустил, - глядя в глаза Игнатьева, признался я. Всегда правильнее сразу обозначить степень возможного промаха, особенно до того, как кто-то другой это сделает, исходя уже из своих, не всегда дружественных целей. - Из меня, как оказалось, никудышный сопровождающий.
- Да ничего, - сержанта, похоже, нисколько не заботил побег мнимого ремонтника. - Даст судьба, поймаем еще. Для меня гораздо важнее, что он действительно существовал. Вот как вспомню, сколько мне краснеть пришлось, пытаясь доказать его существование...
- Ну, он, возможно, улетел. И, предположу, вернуться не планировал. - Я задумался. Легко было сопоставить странного человека, странный корабль и странных киборгов. Сложнее было придумать,
