Путешествие вниз было очень долгим. Вне вездехода время для нас словно стало течь по-другому. В новой кабине было уютно, словно в коконе, и минуты длились бесконечно, словно все вокруг умерло. Теперь на мне был легкий скафандр да небольшой заплечный груз — оружие и оборудование, но тишина, наполненная опасностями, давила на плечи посильнее поклажи.
Я не стал расспрашивать Уранию, что именно взяла экспедиция Тульяра из своего грузовика, что там было в свертках. Это было понятно, как и то, что за транспорт теперь мы использовали. Несомненно, это были сложные роботы, но они все напоминали украшенные велосипеды. Сюзарма привыкла рваться в бой, и ей было безразлично, верхом на чем и с чем в руках сражаться, но Мирлин явно беспокоился по поводу их малых размеров и кажущейся хрупкости. Нис-рин-673, у которого рука все еще покоилась в пластиковой люльке, казалось, был готов просить оставить его. Я предложил ему остаться в вездеходе, если его нерешительность зависела от гордости, но он отказался. Тетраксы славятся преувеличенной осторожностью, но, если судить по Нисрину, трусами их не назовешь.
Длинный спуск был жестоким испытанием. Когда мы достигли дна, так и хотелось подвигаться, с кем-нибудь повоевать. И каким же разочарованием было узнать, что наши механические осы сделали свое дело и в окрестности не было ни единого монстра, способного пошевелить щупальцем.
Я утешал себя мыслью, что Сюзарме могло быть еще хуже по той же причине не в кого было разрядить бластер.
Земля была совершенно ровной, мертвенно-белого цвета. Потом я понял, что это хитиновый слой необъятного термосинтезируюшего организма — живой ковер, простирающийся по всему этому миру и получающий энергию из пола. Хитин, несомненно, предназначался для защиты от травоядных, которые — тоже несомненно — должны были вгрызаться в этот покров, чтобы поддерживать свою жизнь. А травоядные, опять же в свою очередь, были жертвой хищников со щупальцами. Классическая пирамида живых сообществ, она встречается повсюду в галактике. Не будь мы так заняты, можно было бы поболтать с Нисрином-673 об эстетике пищевых цепей.
Теперь, когда можно было предпринять тщательные поиски, мы обнаружили четыре тела — двух скаридов и двух тетраксов. Среди них не было ни Тульяра, ни Джона Финна.
Только эти двое и уцелели из вышедшей в путь восьмерки. Теперь наше преимущество выражалось так: пятеро против двух, или шестеро против двух, если считать Клио — коробочку-с-мозгами, в рюкзаке пристроившуюся за плечами Урании. Интересно, подумал я. Финн догадался, что Тульяр — это не Тульяр, и попросту его дурит. Наверное, нет, сам себе ответил я. Несмотря на то что Джон Финн здорово разбирался но всяких приборах, он все же был феноменальным тупицей.
Земля была слишком плотной, и на ней не осталось почти никаких отпечатков, кроме тех, что напоминали следы от обуви скафандров. Вскоре выяснилось, что так оно и было, а значит. Финн и Тульяр указывали нам дорогу.
С четверть часа мы провозились, прилаживая всяческое оборудование, прибывшее по шахте вслед за нами, и в результате состроили из него пять двухколесных велосипедишек, у которых элементы питания располагались под коленями, а багаж крепился за седлом. Я ездил на подобных коньках-горбунках по пригородам Звездной цепи, где нет движущихся тротуаров. Но здесь сила тяжести была очень низкой — даже ниже, чем на уровне Девятки, и я раздумывал, удастся ли мне удержать равновесие.
Мы совсем были готовы отправляться, как вдруг наши фары осветили трех слизняков, с поразительным проворством скользящих по гладкому белому покрытию. Пока Сюзарма копалась со своим бластером, механические осы уже кружились над врагом, одаряя их смертоносным ядом. Вскоре слизняки задрыгались в конвульсиях и замерли. Все заняло считанные секунды.
— Настанет и твой черед, — утешил я Сюзарму, горячо надеясь на обратное. Потом посмотрел на Уранию, которая (с помощью Клио) занималась с олфактронным сенсором. Она нашла след и тут же устремилась в кромешную тьму, за ней — мы с Сюзармой, потом Нисрин, замыкал шествие Мирлин.
Вскоре седло уморило меня настолько, что последний спуск казался мне действительно последним.
Глава 26
Я сказал ему, что он мертв, и он ответил, что я тоже умер. Самое время ожидать, что в кроне чудовищного дерева появится игломет. От ощущения, что меня вот-вот разорвет на куски смертоносный металл, я зажмурился. Ветви, что при жизни были пальцами, зловеще зашуршали, но ничего не случилось. А раз так, у него не было намерения меня убивать — значит, он имел в виду нечто другое.
— Не могу сказать, что чувствую себя трупом, — с пренебрежением парировал я. Это было не совсем правдой — я же помнил, как тонул, помнил смертельный холод.
— Тем не менее, — отозвался он на варварски исковерканном пароле, — ваша попытка достичь компьютерного центра Асгарда провалилась. Вас остановили. Ваше тело уже начинает разлагаться. Не обманывайтесь тем, что вы сохраняете сознание, — это ад, Руссо, и вы — в числе проклятых. Я снова перевел взгляд на свои руки, чтобы внимательнее рассмотреть шелушившуюся кожу. Пальцы почти ничего не чувствовали, а отставшие полоски кожи по краям начали сочиться сукровицей. Мертвенные пятна гангрены, проникшие глубоко в ткани, распространялись дальше, пока я раздумывал над тем, сколь сильна может быть власть внушения. Вероятно, это очередное нападение, только совсем другого рода? Не нужно ему верить, сказал я себе, никогда не нужно верить ему.
И все же я удивился, почему эти слова были вложены в уста Амары Гююра. То, что он явился передо мной в таком виде, соответствовало желанию, каким бы я хотел видеть врага. Не во мне ли родилось это представление, или же его внедрило в мое сознание нечто, противостоящее мне?
— Ты — плод моего воображения, — заявил я ему.
— Моя внешность — действительно плод вашей фантазии, — подтвердил он. Ваше сознание слишком ограниченно, вы не способны воспринимать меня как-нибудь иначе. Все вокруг — плод вашей фантазии, игра воображения. Это всего лишь ваши воспоминания, переведенные в зрительные символы. Но не в этом суть, а в том, что вы обречены — не важно, во сне или наяву.
Услышав резкие звуки, я поднял голову и увидел стаю хищных птиц, круживших в небе. Потом перевел взгляд на зловещую листву, ядовитые плоды, прячущиеся в ней, и подумал: вот оно каково — быть выброшенным на затерявшийся в океане остров. Но, если я действительно обречен, захлопнут в ловушке и препровожден в ад, зачем все его слова? Я был уверен, что это очередное испытание. Боги спасли меня от жестокой смерти в море, гиганты нашли свой способ говорить со мной, но битва, частью которой я был, все еще кипела вокруг меня, и победитель не был известен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
