Урания «зашепталась» с волшебным чемоданчиком, я поставил велосипеды полукругом, направив свет фар в темноту. Мы почти ничего не увидели, кроме уймы мотыльков, псе еще слетавшихся на наш огонек. Я решил выключить свет, когда заметил нечто странное. Деревья, слабо освещенные фарами, стояли теснее, чем там, откуда мы приехали, а кое-где на них виднелись зарубки — будто кто-то или что-то прокладывало себе путь в чащу.
Я показал свою находку Мирлину.
— Не мог ли Тульяр встретить здесь дружков?
— Если твоя догадка верна, нашим противникам нужны были руки для такой работы. Видно, кто-то ждал здесь Тульяра.
Это звучало неутешительно. Я ободрял себя мыслью, что мы превосходили Тульяра в численном отношении, а ведь внизу нас может поджидать армия роботов — сильных и зловещих, как и те, что пытались разрушить мир истоми.
— Если у них тут была подмога — зачем им вообще Тульяр? — недоумевал я.
Недоумение и вопрос были, впрочем, риторическими. Ответь мне Мирлин что-нибудь, я бы выслушал его со вниманием, но он промолчал. Только Тульяр то, что раньше было Тульяром, — знало, что и зачем оно делает.
К этому времени Клио смогла отомкнуть замок, закрывший нам путь в подземный мир. Едва глянув вниз, я понял, что этот вход совершенно отличен от тех, которые до сих пор встречались.
Камера внутри люка была огромной и глубокой — метров двадцать в диаметре и пятнадцать в глубину. По нижнему краю шел выступ почти метровой ширины, окруженный перилами. Внутри был гладкий пол. В стенах помещались панели управления и четыре лестницы, ведущие на площадку.
Тут и там на платформе валялись разные предметы — Тульяр и его единственный уцелевший попутчик решили путешествовать налегке, взяв с собой только оружие.
Мы спустились на круглую площадку, и Урания пристроила Клио на ближайший пульт управления. Сестрица-в-чемоданчике была непревзойденным мастером контактов, и вскоре Урания сообщила нам о состоянии атмосферы за нижней дверью, о наличии кислорода и так далее и тому подобное. Скафандры мы не снимали — на случай встречи с враждебной органической жизнью.
Круглая дверь начала медленно закрываться, и мне показалось — я знаю, что увижу сейчас. Это не шахта лифта.
Руки мертвой хваткой уцепились за поручень, а голова закружилась.
Света внизу было недостаточно. Что-то виднелось под нами, но что именно и как далеко — неизвестно. Крошечные, едва мерцающие огоньки напоминали облака, видные сквозь мощный телескоп, или город, на который ты смотришь с высоты птичьего полета сквозь легкий туман.
От люка не отходило никакой шахты. Наш спуск через Асгард был закончен, мы добрались до самого нижнего слоя макромира. Нас и мир внутри мира, далекого и маленького, разделяла только пустота.
Тут я понял, что лишь нехватка света могла создать такое впечатление, а небольшая сфера — центр Асгарда, его сердце, должна крепиться к остальной части макромира дюжинами нитей или балок. Но мы не видели ничего.
Я изо всех сил вглядывался в этот адский мрак, надеясь, что хоть один луч, который станет нашим мостом, должен быть близко. Потом, с некоторым опозданием понял: для того, чтобы пересечь такое пространство "по ниточке", нам понадобятся лифты вроде тех, что связывали Звездную цепь с орбитальной станцией. А электричества не было. Сложно представить, что велосипеды, на которых мы приехали сюда, могут быть приспособлены и для этого — не зря же Тульяр и Финн бросили свои машины здесь.
— О святы и Боже! — пробормотала Сюзарма Лир, стоя рядом со мной на узеньком балкончике. — Что это?
— Предположительно — звезда-младенец в пеленках высоких технологий, отозвался я. — Там, внизу, должны быть базы, где живут — или жили — творцы. Больше уровней нет.
— Это оболочка звезды, — подтвердила невесть откуда возникшая Урания. Внутри — термоядерный реактор, снабжающий Асгард энергией. Мы смотрим на последний из уровней, на величайший из них. Помните, здесь есть воздух, может быть, и жизнь. Уровни вверху имеют высоту пятьдесят — шестьдесят метров. Но не смотрите на это как на нечто необычное — это свой мир.
— Ну, — изрекла Сюзарма, — в одном он точно необычен. Я не могу сказать, как далеко он находится, но ведь это черт знает что за спуск, а в багаже у нас нет аэроплана. Что нам дальше-то делать?
Я тупо смотрел во внушительную бездну и потихоньку осознавал, что вижу Центр — загадочную Валгаллу, пристанище богоподобных существ, создавших макромир. Вот он висит здесь посреди пространства, точно магическая люстра, едва светящаяся, мерцающая крошечными огнями.
— А Тульяр-то все еще в пути, — пробурчал я себе под нос. — Идет впереди.
Сюзарма посмотрела на Уранию, стоявшую по другую сторону от нее.
— Что в этих мешках? — В ее тихом голосе угадывалось напряжение.
— Нет нужды беспокоиться, — отозвалась наследница с таким видом, с каким всегда говорят об очевидных пещах. — Сила тяжести очень низкая; в отличие от тех, кого мы преследуем, мы, за исключением Нисрина-673, почти неуязвимы.
Но Сюзарме эти доводы не показались особо убедительными.
— Это что же, — ледяным тоном промолвила она, — мы будем прыгать?
— У нас нет выбора, — подал голос Мирлин. По его тону было заметно, что и он не приветствует эту идею.
— Черт возьми, полковник, — прошептал я пересохшим ртом. — Тебе-то нечего жаловаться. Ты единственная, кто умеет обращаться с чертовым парашютом.
— Что такое парашют? — вопросила Урания с тихим изумлением. С тем же изумлением я уставился на нее, ибо был убежден, что Девятка тем или иным способом узнает все, что известно человеку. Но наследницы были только частью этой личности. Они появились на свет еще до того, как я вступил в контакт, давший Девятке полный доступ к моей памяти. Все, что потомки знали про обитаемые миры, было основано на их знакомстве с уровнями. Никто не изобретает парашюты и не пользуется ими, когда твердое небо всего в двадцати метрах над тобой.
— То есть, — решил выяснить я, — в тех мешках, которые приторочены к нашим лошадкам, нет парашютов?
— Нет, мистер Руссо.
— А как же мы спустимся? — ядовито осведомился я. — Привяжем крылья и будем учиться летать?
По тому, каким взглядом наградила меня Урания, я понял: обо мне были лучшего мнения.
Сюзарме, по-моему, все это доставило удовольствие, хотя и она наверняка предпочла бы спуск, о котором имела представление.
— Не беспокойся, — сказала она, безуспешно пытаясь передразнить доводящий до безумия спокойный тон Урании. — Летать вовсе не сложно. Насекомые занимаются этим постоянно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
