Ты спрашиваешь меня, кто я. Для тебя — только для тебя — я тот, кто направлял руку слепого убийцы Балдера, тот, кто освободил великого волка Фенрира и ехал на нем во главе воинства Нижнего мира, где мертвецы, отрицавшие Валгаллу, стонали под грузом нищеты и лишений. Я тот, кто разбудил великанов огня и направил корабли мертвецов. Ты должен называть меня Локи. Поумнел ли ты от этого, маленький творец богов? Понял ли, как нить твоей жизни вплетается в бесконечное полотно, сотканное норманнами? Нет, о человек, ничего ты не знаешь. Ты не понимаешь ничего — ровным счетом ничего.
— Забудем о Локи, — отрезал я. — Сбрось мифическую маску. Ты один из захватчиков, ты вирус, созданный для разрушения и распада. Зачем ты хочешь уничтожить Асгард?
Снова улыбка.
— Макромир в опасности, — холодно заметил он. — Но мы не собираемся уничтожать его. У нас другие планы.
Наши посланники должны были спасти его и сделают это, если не вмешается твое телесное «я». Но если кто-нибудь попытается взорвать звезду, тогда стерегущие Асгард боги воспротивятся этому. Что за сущность они вселили в мозг твоему другому «я», не знаю. Но известно — те, кто сражается с нами, скорее взорвут макромир, чем получат его во владение. Ты не ведаешь — кто они, призвавшие тебя на это сражение, ты не понимаешь смысла игры, в которой ты всего лишь пешка, ты не можешь быть верен тем, кому ты служишь.
Казалось, он специально сгущает краски, чтобы ослабить мою решимость, показать, насколько я глуп и ничтожен. Интересно, сколько же еще усилий понадобится, чтобы наступил конец?
— Вы отключили энергию, — обвинил я его. — Вы захватчики, а не создатели, вы обрекли тысячи миров на медленную смерть.
— Да, — подтвердил он не; колеблясь. — Мы отключили энергию. Исследования истоми загнали нас в тупик. Пришла пора поквитаться. Роботы, проникшие сквозь звездную оболочку, были жестоки по необходимости и не добились многого. Пространство внутри звезды не приспособлено для таких, как мы. У нас нет легионов пушечного мяса, как у богов, но сейчас силы уравнялись. С нашей победой свет вернется на все уровни — это правда. Нам нужен Асгард — и без ревнивых богов. Но тебя, боюсь, придется уничтожить. Мы не знаем, какому сонму богов ты обязан своим появлением. А от незнания необходимо защищаться.
Вот лицемерный подлец! Он все еще был уверен, что я могу быть опасен. Он все еще выжидал, когда тление доконает мое тело. Двинуться я не мог, зато был способен призвать на помощь волшбу. Мне удалось усмирить бурю силой голоса, даже не зная заклинаний. Значит, где-то должен быть ключ, открывающий дверь к этому могуществу.
— Локи тоже умер, — прошелестел я. Мне показалось, что мой немощный голос, словно гром, прокатился над площадью, перекрыв шум жаждущей казни толпы. — На поле Рагнарок умерли все! Когда все повторится, будут новые боги, и новый Балдер, который не свершит убийства. Вы все умрете. Слышите — все!
Мой голос окреп, но не обрел полной силы и свободы. Он остался надтреснутым и хриплым. Локи, совсем не напуганный моей угрозой, от души развеселился, и толпа подхватила его смех.
Сердце мое пылало от унижения, я изо всех сил пытался вызвать гнев в своей душе и своем гаснущем сознании. Я уже был уверен, что могу поднять руку и начать бой. В этот миг величайшего гнева я и впрямь почувствовал себя богом всемогущим и всесильным.
Но одной страсти было недостаточно. Рука не слушалась. Я опустил глаза и понял почему. Вся моя плоть уже кишела личинками мух, которые сожрали меня почти до костей. Вместо кожи виднелось серое гнилье, бледное и мерзкое, висевшее клочьями, как рваная одежда.
И снова я в бессильной ярости посмотрел в стальные глаза своего мучителя и палача. Теперь в его руке был меч, и гладкий клинок полыхал в лучах солнца, словно жидкое пламя. Он взмахнул оружием, описав внушительную дугу, и губы его растянулись в улыбке. О, как в этот момент он стал похож на хищника, с которым я говорил раньше!
Это был Локи-предатель, Амара Гююр, сам дьявол, и я был беззащитен перед этим злом.
Вытянув руку, он схватил меня за растрепанные волосы, и вонзил меч мне в шею.
Полусгнившее тело рухнуло прямо на согретый солнцем камень, а голова оказалась в его руке, и он высоко воздел ее над толпой. Он испустил радостный вопль, и я понял — он все еще боялся меня. Выходит, перед смертью я мог сделать что-то, но не знал что.
Глава 29
На первый взгляд они вовсе не походили на крылья. Предметы, которые предусмотрительная Урания вытащила из упаковки, странным образом напоминали полусдувшиеся воздушные шары. Сначала я даже подумал, что мы будем спускаться вниз, как братья Монгольфье. Но ничего подобного — это были все же крылья крылья из искусственной органики. Они, если такое сравнение возможно, спали, свернувшись калачиком.
— Как обращаться с этими штуками? — спросил я Уранию, взяв в руку непонятный предмет. В моей руке он казался обескураживающе легким и хрупким.
— Воспринимайте их как особый тип роботов, — предложила она. — Они не слишком отличаются от летающих камер. Разве что приспособлены переносить гуманоидов. Вам ровным счетом не надо ничего делать — они обеспечат надежный полет. У них достаточно опыта. Они приспособятся к любым вашим движениям, но лучше, если вы постараетесь занять, горизонтальное положение, вытянув руки и ноги, и не меняйте его, пока не коснетесь оболочки, окружающей звезду.
Сюзарма Лир отнеслась к этим странным созданиям с не меньшим удивлением, чем я. Очевидно, надеялась увидеть что-либо поэлегантнее. Что ж, истоми вполне можно сравнить с легендарным Дедалом — и лабиринт у них был, и Минотавра им создать — раз плюнуть. Но я хорошо помнил, что случилось с беднягой Икаром.
— Не бойтесь, — Урания принялась успокаивать Сюзарму. — Опасаться нечего. По крайней мере самого полета.
Вот те раз. Моя тревога совсем было унялась, и тут эти слова!
— Чего же тогда бояться? — полюбопытствовал я.
— Пространство заполнено воздухом, пригодным для дыхания, — напомнила она. — Вероятно, он облегчит нам полет. Но он может и поддерживать сложную систему жизни, в которой есть хищники.
Я глянул в бездну и уловил слабый неверный свет, мерцающий на поверхности звездной оболочки. Энергия была отключена, так что эти огни были природным свечением. Внешняя сторона звездной оболочки могла по праву считаться астероидом, хотя подобного ему не было во всей галактике. Астероид такого размера не мог иметь атмосферы — он слишком легкий. А у этого воздух был, потому что планетка жила в замкнутом пространстве. Сочетание чрезвычайно низкой силы тяжести и довольно высокого атмосферного давления было уникальным, а живые существа, обитающие в такой среде, под стать ей. Везде была жизнь, везде были хищники и жертвы. И первые, должно быть, хорошо приспособились к темноте. Мирлин протянул мне какой-то предмет — Урания только что распаковала его. Игольник. Еще один был передан Сюзарме, несмотря на то что скаридский бластер болтался у нее на поясе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
