Винтовки, брошенные белогвардейцами
должно быть восстание. Я согласился и получил от него же 750 рублей. Вечером того же дня отправился вместе с Иваном Плотицким в Ярославль. По приезде в Ярославль я встретил знакомых мне по Калуге офицеров – Геяровского, полковника, Ивановского, Кошкарева (офицер), Афончикова (офицер), братьев Клонатских. Я и Геяровский остановились в гостинице на Власьевской улице и на следующий день пошли на бульвар. На бульваре Геяровский меня на некоторое время оставил одного, а по возвращении сообщил, что сегодня в ночь будет выступление, для чего нужно пойти на кладбище. Ночью, придя на кладбище, мы застали там человек 30, где к нам подошел какой-то человек и сказал: «Подождите, сегодня, может быть, начнется». С кладбища мы скоро ушли на пристань и уехали на Колбу в монастырь, где и пробыли до воскресенья, и, когда приезжающие пассажиры нам сообщили, что в Ярославле переворот, я, Плотицкий и Геяровский поехали в Ярославль. В Ярославле я все время мятежа был в охране на пристани и ходил часто в штаб за продуктами. Геяровский находился в карауле окружного суда. Какую должность занимал Плотицкий, мне неизвестно. Кто из находящихся в Коровниках принимал участие в мятеже, я не знаю. Подписал: Морозов,
В Ярославле получил жалованье триста пятьдесят рублей от командира охраны (полковника). Подписал: Морозов».
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА НИКИТИНА
Я, нижеподписавшийся, прапорщик Никитин Виктор Васильевич, участвовал в отряде поручика Соколова рядовым бойцом, между мельницей Вахромеева и Американским мостом, получил авансом 100 рублей. В субботу вечером в Урочских железнодорожных мастерских был митинг, на котором выступали правые эсеры и меньшевики, и в главных Яр[ославских] и Урочских мастерских, на котором призывали к выступлению для свержения Советской власти. В воскресенье вызвали меня из квартиры пришедшие два офицера и велели явиться в штаб Северной Добровольческой армии, куда я и явился после обеда и был направлен в вышеупомянутый район, в котором я и находился до последнего момента.
25 июля 1918 года. Виктор Васильевич Никитин
ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЯ ПУТКОВА ПО ДЕЛУ КОНСТАНТИНА НИКИТИНА
10 марта 1919 года, г. Ярославль.
Член следственной коллегии при губчрезвычкоме допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля.
Путков Петр Филиппов показал:
«Я повторяю, что предъявленный мне вами сегодня, называемый Константином Константиновым Никитиным есть действительно та самая личность, которая в первый день мятежа в городе Ярославле, когда я был арестован при каземате управления милиции 1-го участка, привел сюда Нахимсона, и затем вскоре при мне, обратившись к Нахимсону со словами: «Выходи, еврейская морда», вывели его во двор, держа наготове револьвер. Через 5 минут после этого раздались 2–3 выстрела. Из окошка каземата, выходящего во двор, мне было видно, как его здесь расстреляли и затем оттащили в расположенный рядом со двором садик. Я не могу ошибиться, что называемый вами Константином Никитиным и предъявленный сегодня мне есть то лицо, которое принимало такое деятельное участие в расстреле Нахимсона. Только ранее он был без бороды и более бодрый, чем теперь. Более объяснить ничего не могу. Кто были соучастники Никитина при расстреле Нахимсона и кто из них расстреливал его, не видал, но только распорядителем в данном случае был Никитин.
Петр Филиппович Путков».
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА МУРАТОВА
Во время мятежа я находился в городе Ярославле все время и в первый же день был остановлен белогвардейцами, которые доставили меня на квартиру, где я живу и сейчас; на квартире я находился до понедельника, то есть 3-го дня мятежа, когда начались в городе Ярославле пожары и в то время образовались питательные пункты, где я и работал с самого первого дня до конца мятежа; я развозил продукты по питательным пунктам и спасал товары, которым угрожала опасность от пожара. Я был вооружен винтовкой, которую получил в штабе Перхурова; в первый раз, когда я ездил с продуктами, их расхищали, и вот заведующая продовольствием белых Барковская предложила взять мне винтовку, которую я и получил в штабе по записке Барковской, все остальное время я и ездил с этой винтовкой на грузовом автомобиле с продуктами. В штабе я имел дело с Барковской, которая давала удостоверения на право вывоза товаров и продуктов.
Здесь в настоящее время, в городе Ярославле, я знаю белогвардейцев Работнова Николая Николаевича, который служит заведующим домом просвещения при губвоенкоме, он был с винтовкой, я его видел на улице ежедневно, даже ехавшего на автомобиле. Заходил он в кооператив «Единение». Он был в команде особого назначения белогвардейцев, на его обязанности было производить обыски и аресты у граждан и большевиков; лично он мне говорил, как он делал обыски у граждан в разных местах. Командиром этого особого отряда был полковник или подполковник Некрасов, который расстрелян. Затем я знаю еще Хватова Леонида Андреевича, который тоже служит в доме просвещения при губвоенкоме. Он, Хватов, был одно время на службе вместе с Работновым в особом отряде. Затем охранял какое-то имущество белых в Екатерининской гимназии; его я видел с винтовкой неоднократно с Работновым, разъезжающими на автомобиле. Дальнейшей его службы не знаю, так как мало с ними знаком. Комкотин (Колкотин) Павел участвовал тоже в мятеже, был вооружен винтовкой, где он служит сейчас – не знаю, но недавно его видел в Ярославле с красноармейской звездой. Маркелов Николай тоже был в белой гвардии, гулял с винтовкой, служит он сейчас в коллегии по устройству города Ярославля. Добржинский, сын домовладельца, дом его по Власьевской улице, дом 55 или 53, его я видел в штабе Перхурова, вооруженного винтовкой, он бывший гимназист, находится в Ярославле. Ему лет 20, брюнет, полный, ходит в гимнастерке защитного цвета и таких же шароварах защитного цвета, в фуражке и в ботфортах.
Более показать пока ничего не имею, показание читал
А. Муратов.
ПРИГОВОР ЯРОСЛАВСКОЙ ГУБЧЕКА
Дополнительное следствие, произведенное Ярославской губернской чрезвычайной комиссией, дало материал для привлечения к ответственности 65 лиц.
Из них, сообразно роли каждого из них в ярославском восстании, приговорены:
К р а с с т р е л у:
1) Колчанов Николай Павлович
2) Мякин Владимир Николаевич
3) Морозов Владимир Дмитриевич
4) Шувалов Константин Андреевич
5) Шувалов Александр Константинович
6) Павлов Александр Александрович
7) Фисун Филипп Кириллович
8) Никитин Виктор Васильевич
9) Никитин Константин
10) Добротин Леонид Николаевич.
К к о н ц е н т р а ц и о н н о м у л а г е р ю н а р а з н ы е с р о к и:
1) Шувалов Константин Константинович
2) Работнов Александр
3) Кулер Оглы
4) Нехотников Ав. Алекс.
5) Беляев Константин Александрович
6) Беляев Леонид Александрович
7) Старков Евгений Ил.
8) Зозульский Федор Ефимович
9) Курочкин Владимир Васильевич
10) Киселкин Константин Алекс.
11) Мельников Константин Иванович
12) Муратов Алекс. Михайлович
13) Дунаева Мария Константиновна
14) Соломонов Иван Макарович
15) Апраксин Егор
16) Соколов Николай Николаевич
17) Хватов Леонид Андреевич
18) Байбородин Анатолий
19) Слежинский Ал. Владимирович
20) Ломтев Алекс. Константинович
21) Трейлиб Генрих Иванович.
В ы с л а н ы и з п р е д е л о в Я р о с л а в л я п о д н а д з о р:
1) Кролин Николай Николаевич.
П р и м е н е н а а м н и с т и я:
1) Ядров Михаил Иванович
2) Смольский Алекс. Адамович
3) Кисляков Михаил Семенович
4) Кузьмин Николай Алекс.
5) Степанов Map. Александр.
О с в о б о ж д е н ы к а к н е с о в е р ш е н н о л е т н и е:
1) Ковальский И. Влад.
2) Колышкин Ив. Евграфович
3) Соловьев Марк Иванович
4) Крылов Сергей Дмитриевич.
Все остальные за недоказанностью обвинения освобождены.
Лацис (Судрабс)
МЯТЕЖ ЛЕВЫХ ЭСЕРОВ
Составил П. Макинциан
ОТ РЕДАКТОРА
Мы воздержались от предисловия к «Мятежу левых эсеров», во-первых, потому, что документы сами по себе достаточно красноречивы, во-вторых, в Заключении центральной обвинительной коллегии Верховного революционного трибунала при ВЦИК (см. с. 275–295) сделана обстоятельная сводка всего материала по этому делу. При чтении с него и следует начинать.
Богатейший материал по делу левых эсеров, хранящийся в архиве Следственной комиссии при ВЦИК, нами полностью не использован, да и на суде фигурировала лишь незначительная по количеству, зато самая существенная часть, заключенная в двух объемистых томах.
При выборке документов, памятуя о бумажном кризисе, мы руководствовались тем соображением, насколько важен тот или иной документ для выяснения общей картины мятежа: как он подготовлялся, в каких формах протекал, какова была политическая ситуация и каким образом он был ликвидирован. Наоборот, все, что в этом смысле оказывалось непоказательным, нами опущено. Так, например, мы вовсе не поместили показаний Зайцева, ввиду того что свидетель говорит исключительно о личности Якова Блюмкина, причем факты, компрометирующие личность Блюмкина, проверке не поддаются. Опущено несколько строк из показаний товарища Ф. Э. Дзержинского, в которых он передает рассказы третьих лиц о том же Блюмкине, также не поддающиеся проверке[134]. Наконец, мы старались освободиться от излишних повторений.
