— Это означает, что я должен расслабиться? — поинтересовался я.
— Ну… в каком-то смысле, да.
— А я так не думаю.
Капитан Неоле подвел нас к дальнему уголку двора. Стена, сложенная из желтого камня, окружавшая дом, здесь возвышалась на двадцать футов. Поверху расхаживали стражники и посматривали по сторонам.
Еще двое стражников стояли у подножия стены, рядом с лежавшим на земле трупом. Я сглотнул подступивший к горлу ком и пристально посмотрел на мертвеца. Плоская физиономия, острые скулы, круглый рот… выпученные, налитые кровью глаза… скрюченные когтистые пальцы… кожа темная, как на старых-престарых сапогах… Нет, никакого сходства. Лишь одно было знакомо — мерцающее бледно-зеленое платье. Точно такое же было на Реалле, и я сразу понял, что это существо, этот демон… что это была она.
— Не женщина, но явно женского пола, — сказал капитан Неоле. Он наклонился к трупу и запрокинул голову мертвой демоницы назад, чтобы мы могли лучше разглядеть черты ее лица.
— Поздравляю, — процедил я сквозь зубы, искоса глянув на Эйбера. — Твое желание сбылось.
— Мне очень жаль, — тихо отозвался мой брат. Я посмотрел на него и увидел, что он, похоже, искренне огорчен. — Никому бы такого не пожелал, а уж меньше всего — тебе.
Капитан Неоле обратился ко мне:
— Вам знаком этот демон, сэр?
— Да, я знаю ее, — ответил я. — Ее звали Реалла. Похороните ее здесь, на нашей земле, как подобает. Она заслуживает уважения. Вам все понятно?
— Да, сэр, — кивнул капитан и дал знак двоим стражникам. Те подняли с земли труп Реаллы и унесли вдоль стены, за дом.
— У нас есть склеп, — пояснил Эйбер. — Солдаты понесли ее туда.
Я кивнул. В груди у меня было холодно и пусто.
А потом я запрокинул голову и оценил высоту и толщину стены. Наверху ее ширина равнялась трем-четырем футам. Труп Реаллы либо перебросили через стену с другой стороны, либо переправили сюда с помощью магии. И то, и другое не могло меня порадовать. А тут еще гром прогрохотал вдалеке и напомнил о том, что наши враги умеют баловаться с погодой.
— Я сразу же удвоил число людей в патруле, — заверил меня капитан Неоле. — У вас будут еще какие-нибудь распоряжения, сэр?
— Нет. Сохраняйте бдительность.
— Слушаюсь, сэр.
— Мы будем в доме. Если случится еще что-нибудь, сразу зовите нас.
Неоле отсалютовал. Я поманил Эйбера и развернулся к дому. Расправив плечи и высоко держа голову, я медленно пошел по саду среди деревьев-уродцев. Очевидно, заклятия Эйбера с треском провалились и теперь врагам виден каждый наш шаг. Что ж, пусть любуются! Пусть видят, что меня ни капельки не расстроила смерть Реаллы! Похоже, обитатели этой страны думали только о ненависти, жестокости и смерти. Сначала Хельда в Илериуме, теперь здесь, в Запределье, — Реалла. Враги слишком много отняли у меня. Пора было положить этому конец.
— Оберон, — послышался у меня за спиной голос Эйбера. — Прости. Мне очень жаль.
— Мне тоже, — прошептал я.
Я взглянул на снующие по небу тучи, на громаду дома, из каждой трещинки которого сочились болезненно-яркие краски. В это мгновение я понял, что смерть моих любимых не останется без возмездия. Если даже на это уйдет вся моя жизнь, я найду и уничтожу любого, кто участвовал в этом заговоре, от самых величайших из лордов Хаоса до самых последних из их прихвостней.
Я глубоко вдохнул, и вдруг мне все стало ясно. «Дерзко. Отважно. Неожиданно». Наш таинственный враг пока опережал нас. Но это должно было измениться. С этих пор нам следовало перестать реагировать и начать действовать. Если Ульянаш и его покровители хотели драки, они получат драку. Я им такую драку устрою! Я одержу победу… или паду в бою.
— Достань свои Карты, — сказал я Эйберу, когда мы вошли в дом. — Принеси их в библиотеку.
— Зачем? Почему?
— Потому, — сказал я, — что мы с тобой сейчас будем заняты по уши. Ты представишь меня всем и каждому, как нового наследника Дворкина, который явился во Владения Хаоса, чтобы пройти Логрус и предъявить свои наследные права.
— Но ты не можешь…
— Неужели?
Эйбер кивнул.
— Имеешь право.
— Подыграй мне. Продай меня им. Мое имя должно быть у всех на устах. Все должны узнать, кто я такой, еще до конца дня!
— Ты сошел с ума! — выпалил Эйбер, ошарашенно глядя на меня.
— Не исключено. — Я поджал губы и улыбнулся. — Первым делом в мою честь должен быть устроен прием у… Не знаю, у кого. У кого-нибудь, кого ты хорошо знаешь и кому доверяешь.
— Кто это? — требовательно вопросил мой брат.
— Не имеет значения. — Я небрежно махнул рукой. — Выбери, кого хочешь. Кого угодно. Позаботься о том, чтобы они согласились. Отказов не принимай.
— Но отец…
— Не имеет с этим ничего общего, — не дал я договорить Эйберу. — Я хочу, чтобы нынче же вечером меня увидели все, кто имеет хоть какой-то вес во Владениях Хаоса. Мне нужно, чтобы все они — от самого важного вельможи до ничтожнейшего из слуг — знали о том, что я прибыл сюда… и что я их не боюсь!
— Это не самый мудрый шаг.
— Мудрый? — Я расхохотался. — Если боишься жить, значит, ты уже труп!
— Ну, значит, я труп, — пробормотал Эйбер.
— О, нет! — Я схватил его за локоть и подтолкнул к лестнице. — Ты только что проснулся, дорогой мой братец. Мы все тут слишком долго спали. Я не намерен сидеть в четырех стенах и ждать, когда меня настигнет смерть. Пора шевелиться. Пора топать ножками ко двору короля Утора. Напомним о себе… и обо всем нашем семействе.
— Не понимаю… — озадаченно помотал головой Эйбер.
— И не надо. Предоставь все мне. А теперь давай, скорее тащи сюда Карты! Поторопись! До вечеринки нам надо переделать еще уйму дел.
Видимо, мой энтузиазм оказался заразительным. Эйбер шумно вдохнул, выдохнул и помчался наверх, перескакивая через три ступеньки.
Нам понадобятся новые союзники вместо тех, которых растерял отец. Если Ульянаш умел обзаводиться дружками, то почему бы и мне этим не заняться? Новые друзья, новые сторонники… да, я смог бы сыграть в эту игру. И победить смог бы.
ГЛАВА 20
— Ты сам понимаешь, — со вздохом проговорил Эйбер, — что твой план не сработает.
— Это почему же? — поинтересовался я.
Мы сидели в библиотеке, в окружении книг и пергаментных свитков. Эйбер принес из своей комнаты большую, украшенную изысканной резьбой шкатулку, битком набитую волшебными Картами. На многих из них были изображены люди и пейзажи, которых я никогда прежде не видел. Люди в большинстве своем, как заверял меня Эйбер, были нашими дальними родственниками — двоюродными сестрами и братьями, дядьями и тетками, а также дедами и бабками по линии разнообразных браков нашего отца. Эйбер рисовал их портреты на протяжении многих лет и хранил у себя в комнате — так, на всякий случай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
