ночевать на улице?
Дарий тяжело выдохнул и вложил монету в руку товарищу. Тот передал её привратнику. Джин осмотрел монету, укусил её и улыбнулся. Белоснежные зубы засверкали. Он испарился внутри дома, но выходить не торопился.
— Баалов сын! Небось кинул нас. — злился Зара.
— Ты что отдал последние деньги жулику? — возмутился Дарий.
— Не кипятись, как чайник. Сейчас всё будет — важничал настырный предприниматель.
Действительно через мгновение Джин вернулся на свой пост:
— Хозяин ждёт вас. Будьте уважительнее, а то уши вам оторву. Особенно ты — шпана. — толкнул пальцем в грудь Зары.
— Можно и повежливее — потёр возникший синяк парень.
Ребята вошли внутрь. Масляные лампы едва освещали большой старинный зал. Здание носило остатки былой роскоши. Мебели из красного кедра, пол из белого дуба. Комнату украшала сцена. Окна закрывали длинные шторы из красного шёлка. Царство полумрака и тайны. Похоть оставила здесь свой след на всём убранстве.
Ибрагим держался ближе к Зарубабелю, а Дарий с остальными наоборот держался подальше.
На сцене выплясывала женщина. Она была прекрасна, хотя и имела за плечами опыт. Её танец очаровывал. Каждое движение плавное или резкое грациозно были совершенны. Её фигура — идеальна. У вошедших мальчишек, пропввал дар речи. Айше фыркнула. Танцовщица заметила эмоции детей и лишь улыбнулась. Перед ней сидел одинокий зритель. Нельзя было прочесть его ощущения поповоду происходящего представления. Ребята нервничали. Переминались с ноги на ногу в ожидании. Скрип старых полов раздражал. Не выдержал и хозяин этого древнего дома разврата. Он встал и резко обернулся. Амалик — оказался подростком немногим старше Дария. Это удивило гостей.
— Вы пришли в мой дом без приглашения! Вы мешаете наслаждаться представлением. — начал он по-хозяйски
— Мир тебе Амалик! Пусть всё, что ты имеешь — умножиться! — восхвалял его Зара. — Прости нас.
— Какой к Баалу мир, когда жить не дают? У меня есть всё, а наслаждаться этим некогда!
— Мы не хотели мешать. У нас случилась беда, поэтому мы здесь.
— Секундочку. — выставил он палец. Протянул руку и поцеловал ручку нежной женщины. — Ты восхитительна, как всегда.
— Благодарю, хозяин.
— Мне очень жаль, что наслажденье — грех, а грех — увы! — нередко наслажденье. — одарил он её своими комплиментами.
Она поклонилась. Встала возле него в ожидании и покорности.
— Вы все так, говорите. Зара, кто это с тобой, и что за беда? — вновь обратился к ним Амалик. — Предупреждаю, что я враньё не терплю. Правду я всегда узнаю. Не даром меня называют — Пауком Вавилона.
— Это мои… — начал Зара.
— Помолчи, пусть этот кудрявый говорит. — указал он пальцем.
— Я Дарий, со мной Ибрагим, Шмуэль и Айше.
— Тебе сколько лет?
— Четырнадцать.
— А я думаю, от чего ты с этой мелочью возишься? На вид тебе лет на пять больше. Тебя чем кормили?
— Как и всех. Мой отец из севера, поэтому я ростом в него пошел. — Дарий сделал ответный ход — Да и ты еще юнец, а перед тобой взрослые пресмыкаются.
— В этом ты прав. Мне семнадцать, и всё, что ты видишь — я создавал последние три года. — улыбнулся Амалик — Ну рассказывай, с чем пожаловал?
— Мы ищем укрытие от волкодавов. — голос его при этом был спокойным, а речь размеренной.
— Вы про сегодняшний погром на рынке? — кажется они ищут, какую-то ордынку. — Никогда их не видел, а видел я многое.
Дарий дёрнул Зару за рукав. В его выражении ясно читалось: «куда ты нас привёл?». Амалик улыбнулся. Это не ускользнуло от его глаз.
— Я привёл их сюда, зная, как ты не любишь псов. Я надеялся, что ты нам поможешь. — влез в раговор Зара.
Амалик бросил презрительный взгляд в сторону Зары. Тот быстро опустил взгляд в пол. Властолюбивый юноша подошёл к Дарию и посмотрел ему в лицо.
— Что у вас есть?
— Ничего. — огорчённо ответил Дарий.
— Вас ищут за сокрытие ордынки и убийство четверых псов. С вами опасно вести дела. А вам нечего мне предложить. — развёл он руками.
— Откуда ты всё знаешь? — удивился Ибрагим.
— Я Амалик — у меня глаза и уши по всей столице. В Вавилон попадает вся информация обо всём в мире. А я знаю все её источники.
— Я нужен вам, но, чем вы полезны для меня? — сказал он сурово. Наклонившись к ним, он сцепил свои руки сзади в замок.
— У нас нет денег. Мы не знатного рода, но мы можем работать. — не унимался Дарий.
— Работать? — переспросил Амалик и резко повернулся на каблуках. — Ну что же.
Он почесал подбородок и стал медленно расхаживать вокруг ребят. Останавливался и рассматривал их. Больше всех он заинтересовался — Айше. Он взял её за подбородок. Тщательно осмотрел юную девичью фигуру.
— Да, некоторые из вас могут не плохо отработать долги. — сказал он.
Айше брезгливо отстранилась. Она прекрасно поняла намёки этого парня. Дарий выступил вперёд. Закрыл её своей грудью и посмотрел прямо в глаза Амалику.
— Если такова плата, то мы лучше заночуем на улице. — выпалил он.
— Ну что ты кипятишься? — вдруг перешёл на ласковый тон хозяин дома. — Я не собираюсь делать ничего этой девочке. Пока она сама не захочет. — он подмигнул ей.
— Она не захочет. — вставил Дарий.
Амалик не стал ругаться. Он ненадолго задумался, а затем сказал:
— Так и быть. Джин проведёт вас в убежище. А завтра я решу, что с вами делать. Идёт? — вытянул он руку Дарию. Парень колебался, но пожал холодную руку Амалика. Хозяин слащаво улыбнулся. Дарий понял, что тот уже знал, какую работу им предложит.
— А теперь отправляйтесь отдыхать. Завтра тяжёлый день!
С массой вопросов и опасений, подростки покинули гения подпольного Вавилона.
Птичка в клетке
Мелкицедек продолжал получать уколы от собственной совести. Да, он избавился от возмутителя Кефы. Ашер ушёл в себя, и никто не оспаривал лидерство десятника. Надолго ли? Во всяком случае, у Мелка теперь есть время на укрепление своего главенства в отряде. Благо теперь Хаммурапи снова с ним.
Датапатиш брёл по улицам разбитой столицы пиптов. Оик изменился. Везде реяли флаги Вавилона — коронованный лев с человечьей головой. Южане хозяйничали, как хотели. Караваны пленников снаряжали в дальнюю дорогу. Захваченное добро укладывали в телеги. Драгоценности, реликвии, шкуры, мебель — всё что представляло интерес. Дикие животные сидели в клетках. Среди них, внимание Мелка упало на маленькую птичку. Она порхала от стенки к стенке. Как это трудно, подумал десятник — видеть небо, но не парить в нём. Вдруг его осенило! Не он единственный страдает сейчас в ожидании неизвестного.
Сын Иеффая направился ко дворцу. Бывшее
