Читаем без скачивания Утро без рассвета. Камчатка - Эльмира Нетесова

— Но Бондарев этим не пренебрегал, имел «сук»! И немало!

— В этом наши убеждения с ним расходились. Но только в этом!

— А не слишком ли серьезны были расхождения?

— Возможно! Но я об этом пока не задумывался. Да и к чему теперь! Игоря нет. Он умер. А о покойниках не надо говорить худое. Все ошибки с ним ушли, — опустил голову начальник лагеря.

— Скажите, как вы проверили своего Степана? Его искренность? Может, он просто моральный багаж себе зарабатывает? И «двойное дно» имеет? — пересел поближе к Виктору Федоровичу Яровой.

— Был случай.

— Расскажите.

— Подрались тут зэки однажды. Все вверх ногами в бараке поставили. Нары в щепки. Морды в лепешку. Жутко было смотреть. Вошел я и кровь застыла. Спросил, в чем дело? Молчат. Тогда решил подозрительных в шизо отправить. Тех, кто по прежним заварухам отличился. Смотрю, Степан в барак вошел. «Бугра» о чем-то по фене[18] спросил. Тот еле языком ворочает. «Президент» ко мне. Ну и говорит: «Отпусти мужиков. Невиновных взад. Я сам с ними разберусь», — начальник рассмеялся воспоминаниям и добавил: — И верно. Разобрался. И наказал драчунов сам. Работой. Ты же знаешь, что «воры в законе» не любят трудиться. Так он их приручил. Сам. Хотя и «президент». Всю неделю сверхурочно бараки утепляли к зиме. Мы диву давались. Все участники драки работали. А зачинщика еще и дополнительно наказал. Два часа тот на мнимой стреме стоял. А дело было летом. Комаров тучи. А на стреме пошевельнуться нельзя. Запрещается. Вот и вернулся он в барак: морда — хуже, чем после драки. Опухла — глаз не видно. Вызвал я Степана. Хотел его наказать за издевательство над человеком, а он мне и говорит: «Наказывайте! Воля ваша. Только если я такое прощу, завтра вы мучиться будете».

— А что произошло? — не выдержал Яровой.

— Картежники передрались…

— Почему драка завязалась?

— Эти двое новички были. Соблазнили еще двоих. А остальные пришли и накрыли. Сначала только четырех били. Потом друг друга, как в бараке бывает. Кто-то кого-то толкнул, пнул. Все с мелочей. Но теперь я с этим беды не знаю. Степан не допускает. У него друга в карты проиграли. Зарезали. С тех пор видеть не может картежников.

— Повезло вам с президентом?

— Так ведь «президентство»— это просто дань традиции. По сути он просто бригадир зоны. Я с ними все время нахожусь. Квартиры мне, как холостяку, не дают. Вот и торчу тут сутками. От нормальных людей отвык. Все с этими. Допоздна говорю с ними в бараках. С каждым. На любую тему. На работе — я снова среди них. И так целыми днями. Вызвали как-то в Магадан для отчета. Ну и говорят — отдохни, мол, показатели у тебя хорошие. Имеешь полное право. А я на третий день взвыл. Не хватает мне моих мужиков. Ну хоть пешком беги! А тут непогодь держит. Отсутствие транспорта. Я чуть с ума не сошел от безделья. Сущее наказание, а не поездка. Когда подлетать к Певеку стали, — в горле комок от радости. И они… Тоже обрадовались. Письма суют. Показывают.

— У одного— первый внук родился. А дед здесь… Эх, горе. Слезу с кулак величиной льет. Другой хвалится — семье квартиру дали. У третьего— дочь институт закончила. Слушаю я, а руки дрожат. Обнять их хочется. Мужиков моих. Ведь заботы-то их одолевали человеческие. Такие же, как у нас с вами. Чистые! И ночами они им тоже спать не дают. Вот говорят, что у настоящих воров нет семей. Не положено, мол, по воровскому «закону». Но не у всех же так! Знаешь, иные и вправду бывают гнусными. Но ведь и это — человек. Лепи из него — покуда стариком не стал!

— Да, но вот моего Скальпа тоже лепили. Ан ничего из этого не получилось. Осечка! Вот вам и тот же человеческий материал! — возразил Яровой.

— Видите ли, это — «сука». А они сплошь на корню испорченные. Кстати, забыл вам сказать, что Степан сегодня кентов пришлет. Какие с этим Авангардом сидели. Помнят и знают его хорошо.

— Спасибо ему передай те.

— Да! А вы знаете, что он мне сказал? — прищурился Виктор Федорович.

— Что же?

— У него на этого Скальпа свои обиды. И «президенту» Авангард сумел напакостить. Именно потому сам хотел счеты свести. По выходу из лагеря. Но сказал, что как «президент» не хотел признаться. А как свидетель имеет право не давать о себе этих показаний, — Виктор Федорович рассмеялся.

— Неплохо подкован ваш Степан! Далеко не каждый юрист знает особенности прав свидетеля, — покачал головой Яровой.

— Права они хорошо знают…

— Да, это понятно…

— Кстати, кенты, каких «президент» пришлет, будут говорить то, что они знают. Но их слова могут расходиться с мнением п выводами Степана. Сами понимаете, все люди разные. Сколько нас— столько восприятий, мнений, — говорил Виктор Федорович.

— Если бы было иначе— это меня в данном случае только насторожило бы… А через полчаса в дверь постучали.

— Войдите! — не повернул голову начальник лагеря. В кабинет пошли три зэка. Они нерешительно мялись у порога.

— Проходите. Чего стали.

— Нам Степан объявил: всем, кто помнит Скальпа — к вам прийти, — гудел морщинистый седоголовый дед.

— Напутал ты, Лукич! К гражданину следователю мы, — перебил его второй визглявым бабьим голосом.

— Помолчи, Семен, — оборвал его Лукич.

Третий угрюмо глянул на всех. Причесал пятерней лохматую голову, прошел к табурету, на котором сидел до этого «президент».

— Я прошу остаться одного, ну пусть это будете вы, — указал Яровой на сидевшего у окна зэка. — А когда я с ним закончу разговор, он позовет вас, Семен. Потом вы, — глянул Яровой на Лукича. Лукич и Семен молча вышли. Зэк подвинулся ближе. Внимательно смотрел на Ярового. На листки протокола допроса.

— Вы знали кого-либо из этих? — показал Яровой несколько фото.

— Знал. Вот этого, — взял человек фото Скальпа.

— Что вы о нем знаете?

— Сволочь он.

— Расскажите все, что помните, — попросил его Яровой.

— Сел он до войны. Бондарев был в то время начальником лагеря. Не знаю за что, но только опосля он этого Скальпа, как я отмычку, шибко берег. Глаз с него не спускал. Определит в какой барак — велит чтоб нары ему дали посередке, где теплее. Навроде Скальп — человек, остальные — говно.

— С кем здесь Авангард поддерживал хорошие отношения?

— Из зэков?

— Да.

— С Клещом. Только напослед разругались. И Скальп его заложил. Клещ — деловой. А этому «суке» работа у него нашлась. Сбывал кое-что вольным. Вернее, обменивал. Для Клеща. Ну и для себя частично. Даром кто станет рисковать. А харчи им посытнее шли. Вольные на побрякушки падкие.

— А кому сбывал?

— Сам не видел. Догадывался, что охране. Тем, кто здесь работал. Мы ж за зону не выходили.

— Из-за чего с Клещом порвал Скальп?

— Верно, тот обжал «суку» на чем-то. Не иначе. Зажилил деньгу, либо харч. А Скальп дошлый мужик. Ну и обиделся. Все ж хоть и сволочь, но и с нею договоренность нарушать нельзя. Раз условились — до конца выполняй. Я так мерекаю, что Клеща он заложил правильно. Пусть бы он сам не подличал. Не урывал от Скальпа. Хоть и «сука», но жрать тоже хочет. А раз условия обговорены…

— Клеща от вас перевели? Куда? — спросил Яровой.

— От нас только два пути — «вышка» или Камчатка. Бондарев на Камчатку сослал срок добавленный тянуть. А «вышка» и Камчатка— одно и тоже. Только Камчатку мы зовем промеж собой — смерть в рассрочку…

— Кто мог убить Скальпа?

— Любой! И я, кабы на волю вышел.

— За что?

— Он всем тут подгадил. Кому за дело, кому просто так. Озлился на одного — мстил всем.

— Больше всех кому он насолил?

— И-и, таких много! Дракон, Клещ, самому «президенту» гадил, Оглобля, Медуза, Муха, Магомет.

— А кто это Магомет?

— О! Это тип. Контрабанда! Героин! Он, чертов перец, миллионами ворочал. Всех зависть брала, когда он про себя говорил.

— Ну и что с ним Скальп не поделил?

— С Магометом?

— Да.

— Так Магомет из Средней Азии. Мусульманин. Он говорил, что у них не по-нашенски. Вина нельзя. А баб сколько хочешь можно иметь. И не втай. А нам все в обрат — вином хоть залейся, а бабу одну на весь век полагалось. На воле, конечно. Понятно, мы тут без баб обходились. А он, Магомет, никак не может. Ну и решил Скальпа вместо бабы пользовать. Подкармливать его стал. Тот не понял, в чем дело. А когда Магомет полез к нему. Скальп взъерепенился. Кинулся на Магомета, чуть не задавил. Еле разняли. Ну и стал он закладывать Магомета кому попало. А тут случай подвернулся. Прислали тому посылку из дома. С этими… Ну, как их, с анашой. Она в халве была. Ну и Магомет зажил. Приторговывать стал. Скальп засек. И к Бондарю. Тот поначалу — в шизо Магомета. А тот, когда вышел, пригрозил оскопить Скальпа. Тот осторожным стал. Начал выслеживать Магомета. Целый месяц не спал. А своего дождался. Увидел, как тот из общака деньги пер. Стукнул «президенту». Тут что было! Магомета на нарах привязали и всем бараком секли. Скальп больше всех старался. А ночью Магомет Авангарда финкой ткнул. Но не рассчитал. Тот жив остался. А мусульманина на Камчатку.