Любопытства ради, Данилов запустил в разных поисковых системах поиск по Елене Новицкой и Елене Морозовой, но ничего не нашел — попадались одни только тезки Елены.
В четвертом часу Данилов наконец-то отлип от компьютера, выключил его и не раздеваясь улегся на диван. Такой мелочью, как постельное белье, он тоже пренебрег.
Сны в эту ночь ему снились дурацкие. То он видел себя торгующим подержанными кардиографами на выхинском рынке, то учил летать соседского кота и, кажется, добился успеха… Под конец ему приснилась Елена. Совершенно обнаженная и такая вся желанная, она лежала в его объятиях и все повторяла: «Идиот, идиот, какой же ты идиот, любимый мой идиот». Данилову было настолько приятно, что впервые за последнее время он проснулся в хорошем расположении духа. И не просто в хорошем расположении духа, а в предчувствии чего-то долгожданного и очень приятного.
Завтракал он долго, тщательно пережевывая бутерброды с ветчиной и сыром.
— Ты не заболел? — встревожилась Светлана Викторовна.
— Нет, я просто никуда не тороплюсь, — ответил Данилов.
Он и впрямь никуда не торопился, поскольку до десяти часов оставалось более получаса. Звонить же заведующей подстанцией раньше десяти не было никакого смысла — пусть сначала хоть сколько-то разберется с рабочими проблемами.
Ровно в десять Данилов сделал последний глоток кофе и ушел в свою комнату с трубкой радиотелефона в левой руке и большим красным яблоком — в правой.
Развалившись на диване, он с минуту покатал яблоко по зеленой плюшевой материи, давая себе последний шанс одуматься, и набрал номер телефона, стоявшего в кабинете заведующей подстанцией.
— Новицкая! — Елена была по-утреннему бодра.
— Данилов! — вместо «здравствуйте» представился Данилов.
— Доброе утро! — голос заметно помягчел.
— Доброе утро! — повторил Данилов и, поскольку инициатива в телефонном разговоре обычно принадлежит тому, кто позвонил, сказал: — Вроде неплохой выдался денек!
— Да, — он представил, как Елена смотрит в окно и пытается угадать, зачем он позвонил.
— Как насчет дружеской встречи на высшем уровне? — вопрос был задан Даниловым нарочито бесстрастно.
— Прогулка от Чистых прудов до Патриарших?
— Я уже не нищий студент, подрабатывающий курьером и промоутером, — сказал Данилов. — Я врач «скорой помощи», представитель высокооплачиваемой профессии, и могу позволить себе развлекать девушку более цивилизованными способами. Можно прогуляться в Кусково, а можно куда-нибудь зайти.
— Хорошо бы, — почти согласилась Елена, — вопрос только когда?
— В пять часов.
— Где?
— Ты сегодня на машине?
— Да.
— Подъезжай тогда к метро «Рязанский проспект» по ходу в центр. Я буду ждать тебя напротив супермаркета. Договорились?
— Договорились. Если что-то изменится…
— Если что-то изменится, — строго сказал Данилов, — то независимо от причин и обстоятельств я буду считать, что ты передумала…
— Ну так нельзя, Вова, — голос стал жалобно-укоризненным. — Я же на работе, мало ли что может случиться. Вдруг меня Гучков к себе потребует…
— Ничего страшного, будешь каждые полчаса отзваниваться его секретарше и рассказывать, какими медленными темпами ты продвигаешься от Таганской площади к Сухаревке, — ответил Данилов. — В пять, где договорились.
— Только к десяти я должна быть дома!
— Будешь, не волнуйся. Успеешь проверить у сына уроки, покормить его ужином и рассказать сказку на ночь…
— Мой сын, — рассмеялась Елена, — в неполные двенадцать лет сам делает уроки, готовит себе и мне ужин, а на ночь смотрит боевики.
— Совсем взрослый! — восхитился Данилов. — Как зовут-то?
— Никитой.
— Хорошее имя, — одобрил Данилов. — Исконное, но не посконное.
— До встречи…
Елена дала отбой. Должно быть, в кабинет кто-то вошел.
Данилов бросил трубку на диван и стал есть яблоко, Раздумывая над тем, что следует дарить на первом свидании женщине, которую десять лет считал потерянной безвозвратно. Фантазия не предлагала ничего лучшего, кроме букета, но Данилов вовремя сообразил, что таскать с собой букет Елене будет неудобно, а оставить его в машине — неудобно вдвойне.
На ум пришла заезженная истина, не раз слышанная от матери, утверждающая, что лучшим подарком является книга. Минута размышлений — и этот вариант тоже отпал.
«Ладно, — наконец-то определился Данилов. — Диск с классическим джазом будет в самый раз. Если даже у нее уже есть такой же, ей хотя бы будет приятно, что я помню ее пристрастия»….
В половине пятого он стоял в магазине и выбирал подарок. Не без помощи парнишки-продавца остановился на «подарочном» джазовом сборнике из четырех дисков. Уже собрался расплатиться на кассе, как подумал о том, что неплохо было бы порадовать и сына Елены, любителя боевиков.
Требовались боевики, и желательно не из последних, новинки есть у всех любителей жанра. Тут долго размышлять не пришлось — в фильмах киноман Данилов разбирался не хуже, чем в медицине.
— У вас есть фильм Тарантино «Настоящая любовь»? — спросил Данилов у продавца в отделе художественных фильмов.
— Минуточку! — продавец набрал на клавиатуре название фильма, пощелкал мышью и обрадовал: — Есть.
— Прекрасно! А «Харлей Дэвидсон и ковбой…»
— Обижаете, — улыбнулся юноша. — Это всегда.
На кассе Данилов купил два подарочных пакета и разложил по ним подарки, приговаривая вслух:
— Жене — цветы. Детям — мороженое.
«Бриллиантовую руку» он мог смотреть бесконечно.
Без десяти пять он уже был на месте. Тогда, в их прошлой жизни, Елена славилась тем, что никогда не опаздывала. Ни на занятия, ни на свидания.
Не опоздала она и сейчас, даже подъехала к Данилову на три минуты раньше.
— Приветствую! — сказал Данилов, садясь на переднее сиденье. — Держи — это тебе и Никите.
— Спасибо, — Елена слегка покраснела. — Очень приятно!
Данилову понравилось, что она не отправила пакеты на заднее сиденье, а сразу же заглянула в них.
— Вау! — восхитилась она, разглядывая свой подарок.
— Соври, что у тебя нет такого — мне будет приятно это слышать, — с улыбкой попросил Данилов.
— Вова! Я даже не знаю этих исполнителей! Какой-то Армстронг, какая-то Сара Вон! Как чарующе звучат их имена! Наверное, они играют классный джаз!
— Там еще есть такие уникумы, как Чарли Паркер и Элла Фицджеральд, — заметил Данилов. — Говорят — потрясные перцы!
— Надо убедиться! — Елена сунула свой подарок обратно и взялась за Никитин. — «Харлей Дэвидсон». Что-то знакомое… Вова, а это — приличные фильмы, без порнографии?
— Приличней не бывает! — заверил Данилов. — Ну, тряхнут разок сиськами или голой попой повертят. Средоточие целомудрия. Соври, что у твоего сына нет таких Фильмов, и в знак признательности я покажу тебе, где можно оставить машину.
— Нет, таких фильмов у него точно нет!
Осмотренные подарки отправились на заднее сиденье.
— Поверни направо во двор… езжай прямо… еще раз направо… тормози. Здесь тебя не запрут и до входа в метро полтора шага.
— Ты так хорошо знаешь местные закоулки! — похвалила Елена.
Данилов, вытаращив глаза, уставился на нее.
— Елена Сергеевна, это же район нашей подстанции!
— Простите, Владимир Александрович, когда я на свидании, я забываю о работе.
— А у нас, что — свидание? — снова удивился Данилов. — Я думал, мы просто поужинаем вместе.
— Прямо в моей машине? — Елена открыла свою дверцу и выставила ногу наружу.
— Наверное, нет.
— Тогда вылезай!
Внизу, на перроне, Елена обеспокоенно спросила:
— Чего ты так на меня смотришь?
— Забыл, какая ты в штатском, — признался Данилов, окидывая взглядом ее фигуру, тесно обтянутую джинсами.
— Ну и…? — Елена выжидательно поиграла бровями.
В такой момент нельзя было удержаться от теплого дружеского хамства.
— Белый халат делает тебя соблазнительнее! — доверительно сказал Данилов.
Он ожидал подзатыльника или пинка, но в ответ услышал короткий смешок.
«Девочка выросла», — подумал Данилов и слегка погрустнел.
— Куда мы едем? — спросила Елена.
— Я знаю на «Китай-городе» одно чудное местечко. На задворках, но зал уютный, народу всегда мало и кормят вкусно. Не против?
— Едем!
Данилов обернулся к подошедшему поезду и одновременно с раскрытием дверей получил крепкий пинок коленом в зад, отчего вошел в вагон чересчур поспешно.
— Один — один! — констатировала Елена. — Будешь знать, как говорить женщинам гадости.
До «Китай-города» по предложению Данилова играли в «камень — ножницы — бумагу». Пытались вести подсчет очков, но трижды сбивались со счета и в конце концов бросили это дело и играли просто так — ради азарта. Елена жульничала — пыталась показать свою фигуру на долю секунды позже Данилова. Данилов сердился и призывал в свидетели соседей по вагону.
