— Может, победы и не будет, — пожал я плечами, — но такая армия не сможет не войти также глубоко, как стилет в тело. И этого Стае будет достаточно. Холща очень хороший стратег, и не дело мне бросать его сейчас. Мы вихрем пронесёмся на юг и продолжим свой путь.
— Очень хороший стратег? Лучше тебя? — ехидно произнёс бог. — Откуда в тебе родились такие признания, мальчик мой? С чего бы это тебе, самому тебе, кого-то там не бросать, если иное удобнее?!
— Я не мальчик и не твой! Сколько можно твердить?
— Хоть в чём-то ты остался прежним, волосатая образина, — усмехнулся Арнео, намекая на мои длинные волосы, собранные в хвост. — Но лучше бы ты не менялся так быстро. Во всяком случае, ты выбрал не самое лучшее место и время для проявления верности и…
Он замолк, потому что к нам подошли. Мужчин заинтересовали карты, но, понаблюдав немного за игрой, они разочарованные ушли. Тогда Арнео, глянув им вослед, вдруг сдался, хотя выигрывал, и сказал:
— Я не могу допустить, чтобы Диграстан пал… Клянусь всем на свете! Я бы сам поддержал Гретхорна, выбери он иное время! Время или место. Но назревает серьёзный союз, в котором граф Ян Веррил играет ключевую роль. Если он утратит своё положение или станет вынужден поднимать из праха хозяйство, то всё развалится на корню!
— Что за союз?
— Союз против Ордена и Амейриса… Можешь так на меня не смотреть. Да-да, я понимаю, во что ввязываюсь, а потому действую чужими руками. И эти руки станут осадным щитом супротив твоего жалкого стилета.
— Чужими руками? Ты уверен, что Тьма примет такое оправдание?
— Чем дальше, тем больше мне становится всё равно. Уж слишком эта наглая Тьма желает управлять мною. Да и ты бы только видел, во что Орден превратил мой славный Амейрис!
— Я прекрасно могу себе это представить и, поверь, тоже крайне недоволен.
— Сложно поверить.
— Я не сдержал клятву одной женщине похоронить её прах, где она хотела. Ей довелось умереть где-то за год до Восстания Мертвецов, и тогда я совсем не думал, что оказывается надо было взять с собой её кости. Так что всё. Вряд ли её тело настолько разложилось, чтобы его не подняли. Теперь мне и не выполнить обязательств перед ней.
— Я знал её? Она была захоронена на погосте?
— Скорее всего, не знал. И да. Она лежала в могиле на кладбище.
— Что же. Видимо, тогда ты прав. Да и клятва дело серьёзное, — он вздохнул и с хитринкой посмотрел на меня. — Но порой ведь стоит забыть да и забить, даже будь нечто важнее некуда? Что ещё, если поделать ничего нельзя?
— Да? Тогда сам-то чего интригами занялся?
— Хм. Ничего не буду отвечать.
— Уже ответил. Не на всё можно забить. И далеко не всё можно забыть, — на мои слова Арнео молча развёл руками. Я же неторопливо собрал карты в колоду и сказал. — Пока клятва не исполнена, эта женщина не оставляет в покое мои мысли.
— Как её всё-таки звали?
— Ванесса.
— Тогда ради останков Ванессы бери Элдри и уходи.
— Нет.
Наверное, стоило внимательнее слушать, что мне так настойчиво советуют. Но я не хотел никого слушать. И ничего не услышал. Во мне бойким ключом била вера в способности Данрада выбирать лучший путь. Мне нравилось не принимать решения самому. А слушая рассказы северян, я всё более уверялся в мощи конунга конунгов. И пусть мне уже доводилось видеть, что такое война (причём, не как могущественному Предвестнику, а как самому обычному человеку), во мне всё равно горела исконная мужская тяга снискать лавры победителя.
О, как же ошибался Арнео! Не так уж я и изменился, если снова сделал так, как мне было удобнее, и не обратил внимания на его мудрый совет!
— Хочешь совет?
Я уже покинул междумирье, а потому мои в меру короткие волосы затрепали не потоки силы, а самый настоящий ветер. Сухой. Жаркий. Ядовитый. Обычный человек не смог бы прожить и секунды в этом негостеприимном мире, но маги сами решали, где им бывать.
— Так хочешь или нет?
— Хо-оче-ешь.
Ох! Не голос, а металлический скрежет, растягивающий гласные так же, как смычок ездит по лезвию ручной пилы!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Либо принимай другой облик, либо прекращай эту ерунду. Ты выбрала образ не для того измерения.
Энергия, которая к моему приходу опробовала трансформацию в нечто живое, но двумерное, прекратила гротескные попытки это делать. Её тело, больше похожее на чёрную жвачку, перестало растекаться и собралось снова в плотный сияющий пучок. Во всяком случае, для моего энергетического зрения это выглядело так. Обычное же зрение пришло в норму, рябить до обморочного состояния в глазах перестало.
…Ну, не приспособлены человеческие глаза зреть на нечто живое и не той размерности!
«Кто ты?» — почувствовал я импульс от энергии, который можно было трактовать, как такой вот вопрос.
Разговаривать ощущениями меня не прельщало ни капельки. Но до способа более удобной беседы с «живым воздухом» нужно было ещё додуматься.
«Пойдём со мной. Я помогу тебе принять правильный облик», — мысленно предложил я.
«Я буду творить! Я занята!» — донёсся высокомерный ответ.
— Чего ты там творить надумала? Здесь опасно! — фраза вслух была глупостью, но энергия уловила моё настроение.
«Хорошее место. Легко творить».
— Твори тогда. Посмотрим! — усмехнулся я от бреда, царящего вокруг меня.
Для полноты картины безумства не хватало только записи свои продолжить!
…И я достал бумагу и чернила.
Всегда любил себя за лёгкую безрассудность.
Глава 13
С тех пор как войска Завоевателя пересекли земли Диграстана прошло три месяца. Армия Северного Беспредела быстро прошла вглубь страны, но вскоре, встретив жёсткое сопротивление, растянулась вширь. На это ушла считанная пара недель. А всё остальное время мы удерживали позиции.
Варваров действительно было очень много, чтобы осаждённые крепости возвращались Диграстаном не так быстро. Но за последние две дюжины дней ситуация резко переменилась.
— Вот сука! Это же грёбаные баллисты! — ругнулся Данрад, глядя вниз со стен Йордалля — крупного города, расположенного немногим южнее Йорраха. При этом пальцы его рук, лежавшие на широком зубце стены, мелко задрожали. — Эти ублюдки приволокли сюда эти херовы баллисты! Вот в чём дело!
— Они из дерева. Сожжём, — не понял всей опасности старший сын Льёгвара.
— Странник, объясни-ка ты мать ему, чтобы он представил себе, что это за дерьмо.
— Хм, — кашлянул я, ибо сам главарь ушёл, начиная непрерывно материться. Он был зол из‑за того, что варвары не доверили ему командование, назвав чужаком. Данрад считал, что без его руководства этот город падёт. — Дерево пропитано негорючим составом, тетива усилена медной нитью и совершенно другой привод, чем в обычных. Такие могут метать взрывные болты на полтора километра. Причём не менее одного выстрела раз в пять минут.
— Машин, что ты описал, не существует!
— Это шрай-ханские баллисты, и мне лично доводилось видеть их в деле. Их не зря держат в вооружении Старкании на границе с Амейрисом, хотя они безумно дорого стоят.
— Тогда откуда их здесь-то столько?
— Хороший вопрос, но я на него не отвечу, — деланно вздохнул я, на самом деле вполне определённо предполагая, кого следует благодарить за «своевременно» подоспевшее вооружение.
Несомненно бога этого мира! Кого же ещё?
— А слабые места у этих штук есть?
— Из-за сильной отдачи дважды в одно место выстрелить сложно.
— А ещё?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Всё.
Мой собеседник нахмурился, а я, посчитав свой долг выполненным, решил спуститься со стены. Здесь завывали промозглые зимние ветра, а потому обстановка не казалась мне уютной. Да и стоило уже вернуться к Элдри. Так что я спустился по лестнице и пошёл по улицам города. Люди хмурились, глядя на меня. Северян смущала моя шевелюра. Диграстанцев цвет моих глаз.
