Колокола тревоги зазвенели, трубы загудели, барабаны забили.
Ванесса мысленно дала себе пинка — она должна была это предвидеть. Если Солтеры серьезно настроены приобрести контрольный пакет акций корпорации Форрестера, они непременно должны обработать всех основных акционеров. Пол Солтер был именно тем состоятельным мужчиной, которыми всегда восхищалась Сисси. Если, чтобы поухаживать за ней, он приложит хотя бы часть тех усилий, которые он затратил на благотворительный бал и визит к Ванессе, то акции Сисси достанутся ему.
Ванесса ничем не выдала своего внутреннего беспокойства.
— Но, Сисси, — возразила она, — ты же обещала мне. Мы согласились, что должны противостоять этим иностранцам и сохранить компанию в руках семьи.
— Да, я признаю, что обещала. Но теперь, когда у меня было время подумать об этом, я поняла, что компания сейчас совсем не та, что прежде. Может быть, действительно пришло время для новой метлы. Ну, я не знаю. У меня голова идет кругом, все это так сложно. И на бирже мне не везет.
Слушая ее жалобы. Ванесса не могла сдержать горькой усмешки. Сисси получила целое состояние по завещанию одного из мужей и выиграла бракоразводный процесс. Только ее роскошный дом на набережной Круазетт с видом на море стоил целый миллион. Фунтов стерлингов.
— Что этот человек сказал тебе?
— Он сказал, что я буду регулярно получать хорошие дивиденды. Супермаркеты гораздо более надежны, чем газеты, дорогая. А теперь, когда Филип ушел от тебя, у руля компании нам нужен сильный мужчина. Я не хочу сказать ничего дурного об Уолтере, но если бы только вы с Филипом были вместе… Каждой компании нужен сильный мужчина. Как впрочем и каждой женщине, дорогая.
Ванесса закатила глаза. Она знала, что за этим последует. Если бы только она, говоря языком Сисси, «не запустила себя» и полностью посвятила свою жизнь интересам Филипа, он бы не бросил ее.
— Я всегда заботилась о себе…
Да, подумала Ванесса, ты, а не парикмахер, портниха, визажист, маникюрша, личный тренер и массажист, не говоря уже о лучших на планете специалистах по пластической хирургии.
— …ни один из моих мужей не бросил меня.
Ванесса резко прервала эту тираду.
— Сисси, я заинтересована в том, чтобы твои акции остались в наших руках. Я хочу, чтобы ты еще раз пообещала мне, что не согласишься ни на какие предложения этого ужасного человека, ничего не подпишешь и ничего не сделаешь с акциями, пока не поговоришь со мной.
— Но когда я увижусь с тобой, дорогая? Ты знаешь, как я ненавижу Англию, когда там полно туристов.
— Я знаю. — Внезапно Ванесса приняла решение. Ницца от них всего в двух часах полета. — Я приеду к тебе сама.
— Замечательно, дорогая. Форбс-Робертсоны будут обедать у меня на следующей неделе. Я уверена, они будут рады вновь встретиться с тобой.
— Не на следующей неделе, а завтра.
Через три часа после того как этот разговор состоялся, Пол Солтер узнал от «Бархатного голоса» о планах Ванессы. Когда ее самолет авиакомпании «Бритиш Эруэйз», вылетавший по расписанию из Хитроу, вырулил на взлетную полосу, зафрахтованный Солтером реактивный лайнер был уже на полпути к аэропорту Ниццы.
Ванесса твердо решила в корне пресечь всякие соглашения между Полом и своей теткой. Она должна убедить Сисси, что «Ситизен» еще совсем недолго будет бременем для компании, что кратковременное падение доходов — обычное явление, когда национальное издание переходит в другие руки. Трудности будут преодолены, и хорошие дивиденды вновь будут получены; совет директоров уже ищет другие пути привлечения инвестиций без продажи акций компании. Сисси должна лишь поверить в это.
Ванесса уже отвыкла от незапланированных поездок за границу и сначала предполагала сэкономить, остановившись в маленькой гостинице на Рю-д’Антиб. Только когда Эми напомнила ей, что Чарли всегда останавливается в пятизвездочном «Карлтоне», когда ведет репортажи с Каннского фестиваля или каких-либо международных деловых встреч на Лазурном берегу, она изменила свое решение.
Белоснежный приморский красавец-отель с башенками по обеим сторонам входа и балконами с кованными ажурными решетками по фасаду встретил ее так, как может встретить только пятизвездочный отель.
Ее просторный одноместный номер был заполнен цветами. Официант в белой униформе, накрахмаленной так сильно, что Ванесса удивлялась, как ему вообще удается двигаться, достав из серебряного ведерка со льдом бутылку шампанского, изящным движением открыл ее.
Официант наполнил высокий узкий фужер, и хрусталь сразу же запотел от соприкосновения с холодной жидкостью. Это было самое восхитительное шампанское, какое Ванесса когда-либо пила в своей жизни.
Она вопросительно посмотрел на официанта. Неужели «Карлтон» так встречает всех своих гостей?
Он улыбнулся.
— С наилучшими пожеланиями от нашего управляющего, мадам. Он помнит вашего деда.
О да, Эллиот любил эти места. Ванесса тоже любила французскую Ривьеру. Каждый год она просила деда привозить ее сюда с детьми. Иногда с ними приезжал и Филип, но чаще лишь на уик-энд.
Ее дед по-настоящему отдыхал только, когда проводил время с детьми: на улицах Ниццы он покупал девочкам мороженое, водил их на прогулки за город или устраивал им пикники в лесу вблизи Моженс. Но он выдерживал без работы не более четырех дней; они с Филипом сменяли друг друга, чтобы один из них всегда находился на службе.
Ванесса иногда задавалась вопросом, был ли Филип в то время верен ей. Он часто, так часто доказывал, что был, а она еще помнила безумство тех первых ночей, когда он мчался из аэропорта прямо в ее объятия.
Тогда у них было так много общего. Бизнес, выбор направления, которому надо было следовать. Трудности. Филип много занимался детьми; он столько времени проводил с Эми, что Ванессе приходилось с удвоенным вниманием относиться к Луизе.
Эми в большей степени походила на отца. Она была высокая и сильная, как он. Ее, так же как и его, раздражали разговоры ни о чем, с разными подробностями, со всякими женскими штучками. Она ни на шаг не отставала от отца, когда он отправлялся, как он говорил, «побродить». Ему нужно было почувствовать физическую усталость. Когда ему предстояло решить сложную проблему, он отправлялся куда-нибудь часа на два-три, чтобы проветриться. Если удавалось, Эми сопровождала его. Примерно с девяти лет она уже решительно шагала в ногу с ним. Луиза не возражала. Когда ей было нужно, она умела найти подход к отцу. Мать была ее убежищем: у нее Луиза получала все, начиная от денег на карманные расходы и кончая пони, на котором она училась верховой езде.
