ее по щеке.
Она заглянула ему в глаза, кивнула и приготовилась слушать. Он отвернулся к окну, посмотрел куда-то в даль и начал свой рассказ.
– Чтобы правильно объяснить, что тогда произошло на пляже, нам придется перенестись далеко в мое прошлое… Итак, с чего начать? Наверное, с того, что в подростковом возрасте, я был тем еще хулиганом и избалованным отпрыском богатых родителей. Они, как могли оберегали меня и старались наставить на правильный путь, но я бунтовал и доставлял им кучу проблем. И вот однажды, когда я в очередной раз напился с друзьями и устроил разборки в клубе, они меня забрали из полицейского участка, а я уснул на заднем сиденье, даже не пристегнувшись…– Мин Хо остановился, чтобы немного успокоится. Тени прошлого возникали перед ним кадрами старого фильма. В отражении витражного стекла он видел встревоженное лицо Маруси.
– Проснулся я от криков мамы. За стеклом сплошной стеной шел дождь, а на встречку вдруг вылетел какой-то придурок. Отец отвернул. На мокром асфальте машину занесло, закрутило, нас вынесло с дороги. Из-за сильного толчка, я вылетел через заднее стекло, а машина вместе с родителями улетела дальше с обрыва и взорвалась на моих глазах. Я был ранен и от сильного шока просто отключился. Очнулся только в больнице. Вот так, в одно мгновенье, я стал убийцей! Убийцей своих родителей…. – он перевел дыхание, все так же наблюдая в отражении окна за реакцией Маруси. Как он и думал, она была в шоке. Конечно, кто в здравом уме захочет иметь дело с таким Монстром, как он? Мин Хо уже принял решение, и решил рассказать все до конца.
Маруся зажала рот рукой, чтобы невольно не закричать: «Сколько же страданий выпало на долю молодого парня? Боже, какой груз вины он на себя взвалил? Конечно, он не виноват! Это был несчастный случай, злая судьба… Милый мой!» На глаза навернулись слезы, но не шелохнувшись, она продолжила слушать…
–Но и это еще не конец истории. Проснувшись в палате, я понял, что пробыл без сознания почти две недели и пропустил похороны своих родителей. Дед, который почти не отходил от меня ни на шаг за это время, поседел до кончиков волос. Когда я очнулся, столько радости было в его глазах… мы с ним остались совсем одни друг у друга… Как мне было смотреть ему в глаза, когда из-за меня погиб его единственный сын и невестка? Сгорая от стыда, я тогда наглотался таблеток, но врачи и дед подоспели вовремя и опять вытащили меня с того света. Очнувшись уже во второй раз, я впервые услышал, как мой дед плачет во весь голос и умоляет всех святых спасти меня! Он просто не знал, сможет ли выжить, если останется совсем один? Постепенно приходя в себя и осознавая, что натворил, я понял, что не хочу так жить! Не хочу быть Монстром, который убил своих родителей! Не хочу быть тем, кому закрыты двери в любой спорт из-за травмы ноги, и у кого спина теперь выглядит, как у настоящего урода, – на последней фразе он медленно расстегнул рубашку, снял ее, обнажая изувеченную шрамами спину.
Маруся ахнула! Мин Хо решил, что совсем напугал ее своим видом, хотел одеть рубашку обратно, но она не позволила. Маша поняла, как ему нелегко было признаваться во всем, как тяжело обнажать душу и показывать свои шрамы. Она опустилась рядом с ним и очень медленно и аккуратно обвела каждый шрамик на его спине. Потом поцеловала один, потом другой, пытаясь своим вниманием и лаской стереть из его памяти все эти страшные воспоминания.
«Не такие уж они и страшные… Что он там себе надумал, а может кто-то унизил его из-за этих шрамов?»
Представив себе всю эту картину: смерть родителей, груз вины, стыд за шрамы, изуродовавшие его тело, Марусина ранимая душа не выдержала и она заплакала.
Мин Хо хотел было продолжить исповедь, но когда она начала трогать и целовать каждый шрам, замер в ступоре. Он перестал дышать, напрягся и все его тело пронзили миллиарды разрядов да так, что в глазах потемнело.
«Нет, не может быть! Неужели ей не противно смотреть на мои шрамы?»
Но тут на его спину упала первая слеза. Она обожгла его кожу. Прожигая все на своем пути, проникая в самое сердце, медленно топя весь лед, накопившийся вокруг него, она покатилась вниз. Следом закапали и другие слезинки.
– Маруся, пожалуйста не плачь, – Мишаня повернулся и заглянул в ее бирюзовые глазки, – я все понимаю, я буду ждать столько, сколько ты скажешь, пока не привыкнешь и не примешь меня таким… Давай я лучше оденусь, чтобы не пугать и не смущать тебя. Только не плачь!
– Не смей одеваться или прятать что-то от меня, – стукнула она кулачком по его груди, – ты что, совсем глупый? Ты подумал, что я тут твоих шрамов испугаюсь? Балбес! Нашел неженку! Так вот ты какого мнения обо мне!
– Но Маруся..– начал он, но она захлопнула ему рот ладошкой.
– Глупый же ты болван! – уже почти не злилась на него Маша, понимая насколько глубоки его раны, поэтому немного успокоилась: – я разревелась вовсе не из-за твоих шрамов, а из-за мальчика, которому столько пришлось пережить! Как же тебе тяжело пришлось, милый мой!
– Маруся, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – Мин Хо сгреб ее в охапку и неистово начал целовать. Больше его ничего не сдерживало. И она сразу отозвалась на его поцелуй, обнимая и лаская его израненную душу!
Больше преград не осталось. Желание было настолько велико, что до спальни они вряд ли бы добрались! Мин Хо рухнул на пушистый ковер и потянул Марусю за собой. Это была их первая ночь откровений и любви…..
Глава 13. " А по утру они проснулись."
Этим утром Маруся проснулась раньше обычного. Вот-вот наступит рассвет. Она лежала и постепенно приходила в себя, вспоминая о минувшей ночи. От смущения, она залилась краской и натянула простыню по самые уши. "Боже, Маруся, успокойся, ты что ребенок, чтобы смущаться?"
Она повернулась и посмотрела, на мирно сопящего рядом, Мишаню. Залюбовавшись его профилем, Маша протянула руку и аккуратно убрала локон со лба.
"Как же он прекрасен даже, когда спит! Может разбудить его? Нет, нет, пусть пока поспит! Он выглядел таким уставшим вчера, как будто не спал несколько дней, да и вечерок у нас был тот еще!"
Маруся перекатилась на другую сторону кровати, закуталась в простыню, и вышла на балкон, как раз успев к началу
