Марго была в гневе, но как же она была прекрасна в этот момент — глаза горят, на щеках румянец, грудь взволнованно подымается… Он забыл, что ещё хотел у неё спросить, забыл, что он охотник, забыл об Георгии Тумановом… Он был просто мужчиной, влюбленным мужчиной…
Ден приблизился к ней, легонько приобнял за плечи и нежно-нежно прикоснулся губами к ее губам.
От неожиданности девушка замерла. По телу пробежала дрожь, Марго закрыла глаза…
Как удар молнии вернулось сознание. Она резко оттолкнула мужчину и заехала со всей силы в левый глаз. Это произошло неосознанно, инстинктивно. Ден, не предвидя такой её реакции, не успел уклониться, и удар достиг своей цели.
Маргарита подскочила к входным дверям и демонстративно их распахнула, давая понять, что товарищу пора на выход, в тот момент как открывала, почувствовала, как дверь обо что-то ударилась. Повернула голову на звук и увидела Холодова, держащегося за правый глаз.
— Ага, и подельничек тут как тут! Поделом и тебе!
Мужчины ошарашено смотрели друг на друга, каждый держась за пострадавшую сторону лица. Марго силой выпихнула из номера еще не пришедшего в себя Самарина и захлопнула за ним дверь.
Как только она осталась одна, дала выход своему гневу. Крушила всё подряд, что попадалось под руку: «Абзац! Да, что он себе позволяет!!! Охотничек тоже мне!!!».
Металась по комнате, как раненый зверь, и не могла успокоиться. Ей было плохо почти на физическом уровне. И не оттого, что он поцеловал, а оттого, что ей понравилось…
Потихоньку народ начинал собираться в холле, дабы проследовать на конференцию.
Марго спустилась тоже и хоть внешне оставалась невозмутимой, в душе её бушевала буря.
Следом за ней пришёл Самарин, под его левым глазом красовался изящный небольшой синячок. Тут же со всех сторон послышались смешки и вопросы.
— Что это с вами? — серьёзно спросил лишь Данилов.
— Да так… о косяк ударился, — ответил Ден и посмотрел выразительно на Марго.
Она потупила глазки и спрятала руки в карманы, делая вид, что занята своими мыслями и не имеет к этому никакого отношения.
Только все успокоились, как из лифта вышел Холодов с практически идентичным синяком под правым глазом.
На этот раз народ развеселился не на шутку:
— Вы, о тот же косяк ударились, что и Самарин? — выдал возмущенно Степаныч.
— Да, почти… — промямлил Эдик и в свою очередь ненавидящим взглядом просверлил Марго.
— Вы, что подрались? — ещё грознее спросил директор теперь у Дениса.
— Нет! — чуть ли не хором ответили виновники веселия.
— Это чистая случайность, — добавил начальник художественного отдела.
Так как времени на разборки не осталось, начиналась конференция, Данилов пристально посмотрел на обоих, покачал головой и отправился в зал заседаний.
Все заседание Марго терзалась из-за утреннего происшествия. Мысли о поцелуе не давали покоя. Она проклинала себя, Самарина, бабку, Холодова и весь мир. В конце концов, назначив виновных, придумала план мести. И первою жертвою выхода её гнева стал Эдик.
После завершения конференции Марго отозвала Холодова в сторону на пару слов, этого практически никто не заметил, все разошлись по номерам, чтобы подмарафетиться к обеду.
Спустившись в ресторан в обеденное время, сотрудники «Дольче-Виты» с удивлением заметили Эдуарда, восседавшего за столом, причем на месте Степаныча, и нервно постукивающего вилкой по столу.
— Ага, марксисты-ленинисты, вот и вы подтянулись! Ну, что за дисциплина? Вы даже к обеду прийти вовремя не можете! Совсем распустились! — возмутился Холодов, завидев своих коллег. — Вот из-за таких как вы, мы так и не построили коммунизм!
— Эдуард, какой коммунизм? Ты в своем уме? — удивлённо спросила Тоня, а народ захихикал.
— Антонина Петровна, я вас прошу без фамильярности! И, кстати, где этот бездельник Холодов?
Народ еще больше развеселился.
— В самую точку! — улыбнулась Марго.
— Вот про бездельника согласен, — закивал головой и Степаныч. — И самокритику всегда приветствовал. Браво! А теперь освободи мое место!
— Валентин, это кто такой? — спросил Эдик у Бубликова, показывая вилкой в сторону президента продолжая восседать на его месте.
— Ну, как же… — замешкался Валик, глядя с подозрением на Эдуарда, но пояснил: — Это — Олег Степанович Данилов. Наш президент.
— Чушь какая! Валентин, у тебя белая горячка, — заявил Эдик и, повернувшись к Данилову, спросил: — Вы собственно кто такой?
Степаныч от такой наглости не нашёлся что ответить. Общественность уже не знала как реагировать, шутка затянулась, Данилов заметно нервничал.
— Эдик, хорош прикалываться! Вставай! — толкнула его в спину Антонина.
— Что ты себе позволяешь! — прикрикнул на нее Холодов и снова перевел взгляд на Степаныча: — Я жду ответа!
— Ну, знаешь… — Данилов покраснел от негодования. — Это уже слишком!
Все притихли. И только Марго пряча улыбку, довольно потешалась над этой ситуацией. Если бы кто-то взглянул на неё повнимательней, то догадался бы, что это её рук дело, но внимание всех было сосредоточено на заме.
— Олег Степаныч, вы не волнуйтесь. Это Эдуард Вадимович пошутил, — попыталась заступиться за него Гранина.
— Олег Степанович Данилов — это я! Какие здесь шутки? — возмутился Холодов. — И я хочу знать, кто этот человек! — он ткнул пальцем в президента.
— Эдуард, прекрати этот цирк и немедленно освободи мое место! — Степаныч перешел на крик и достал из кармана свои таблеточки.
— У него ещё и мои таблетки! — воскликнул Лже-Данилов, выхватил у того пузырёк и высыпал содержимое на ладошку, намереваясь съесть.
Данилов схватился за сердце.
— Олег Степаныч, не переживайте так, — Марго попыталась успокоить не на шутку разволновавшегося начальника. — Вы же видите, он больной!
Антонина забрала у лже-президента пузырек и спрятала в карман. Он попытался отобрать, но неожиданно его остановил Денис, крепко схватив за руку.
— А, может, ему дать пару таблеточек? — предложила Ниночка.
— Нина, ты что! Куда ему еще таблетки? Видишь, он и так не в своем уме! — возмутилась Тоня. — Знать бы ещё, какую гадость он употреблял, что такие глюки?
— А может он и правда сошёл с ума, я слышал, что таким людям нельзя перечить, — сообщил полушепотом Валик. — Может, подыграем? Пусть побудет пока президентом…
— Что значит, побудет президентом?! — взорвался Данилов. — Еще чего! Никогда!
— И что нам делать теперь с ним? — разволновалась Нина.
— А вдруг он того… опасен для окружающих? — подлил масла в огонь Бубликов. — Может, его надо сдать куда следует, пока не поздно…
