Андреа пыталась идентифицировать его акцент. Не французский ли? Он был столь неправдоподобно элегантен, что, будь он актером, она подумала бы, что он исполняет роль аристократа или знаменитого ученого. Ему бы подошел репертуар Кристофера Ли.
Наконец они покинули ванную комнату. Андреа почему-то ожидала увидеть следы крови на ванне и прошла по длинному коридору, украшенному различными рыцарскими доспехами.
– Мистер Джунг, – сказала она, – ходили слухи, что с телом Рэмси после смерти что-то сделали. Он действительно был изуродован?
– Он был кастрирован, – ответил Джунг.
Они вошли в кабинет, где стоял огромный макет «Стар», и Андреа была представлена Беверли Берджесс, которая, к удивлению Андреа, носила большие темные очки.
– Плохо с глазами, – объяснила она. Несмотря на то, что очки прикрывали часть лица, Андреа разглядела, что Беверли хороша собой, а темные волосы причесаны по последней моде. Отдавая Андреа дневник, книгу в старинном кожаном переплете, она объяснила:
– Мы нашли его, когда проводили реконструкцию в северном крыле.
Взяв книгу, Андреа с изумлением подумала, что может найти в ней разгадку нераскрытого преступления.
– Думаю, полиция заинтересуется им.
– Дело закрыто давно, – сказала Беверли, – они пришли к выводу, что Марион убила Рэмси и скрылась где-то в горах.
Андреа открыла дневник на первой странице и прочла написанное тонким быстрым почерком: «Я догадываюсь, что ты сказал, будто я дважды теряла девственность. Или три раза. Или четыре, или пять, как посчитать. В ту ночь оба мужчины обладали мною по очереди, один из них, которого я любила, был сыном другого, который тоже хотел меня. Не могу сказать, кто именно из них лишил меня девственности. Они напоили меня, раздели и держали в спальне, пока не почувствовали себя удовлетворенными. К тому времени, как мне кажется, я теряла девственность несколько раз. Больше я их никогда не видела. Мне было четырнадцать лет».
Андреа закрыла книгу.
Увидев выражение ее лица, Беверли сказала: – Довольно откровенно. И грубо в некоторых местах.
– Да, я вижу, – задумчиво произнесла Андреа. – Хорошо, спасибо, мисс Берджесс. Не буду вас задерживать. Мистер Вольф горит желанием прочесть дневник и начать работу над сценарием.
Это было ложью. Лэрри вовсе не собирался читать дневник и писать сценарий. Но никто не знал об этом. Ни одна душа в мире не знала, что великий Лэрри Вольф был обманщиком и что он и его «ассистент» играли в шарады целых семнадцать лет. Как наивна была Андреа, когда согласилась прочесть сценарий Лэрри, написанный для конкурса…
Она предложила Лэрри встретиться в студенческом клубе при общежитии Калифорнийского университета. Его сценарий был у нее. Он был ужасен. Даже больше, чем ужасен, – отвратителен. И она обдумывала, как бы помягче сказать ему об этом.
Она не могла ему сказать, что надо с этим покончить, надо навсегда забыть о сценариях, потому что у него совершенно нет способностей. Но Андреа была воспитана на принципах и идеалах прошедшей эпохи, в соответствии с которыми девушка всегда должна была бережно относиться к личности юноши. «Восхищайся им, – говаривала ее старенькая мама, – дай ему почувствовать себя королем. Всегда считайся с его суждениями, даже если ты не согласна с ними. У мужчин такая чувствительная душа, и долг женщины заключается в том, чтобы дать мужчине почувствовать себя уверенным. Посмотри на папу». Отцу тогда было шестьдесят девять лет. «Я не всегда соглашаюсь с ним, – продолжала мама, – и некоторые его привычки раздражают меня, но я молчу. В этом мое предназначение, таким оно будет и у тебя, Андреа, когда придет время».
Вот почему, наблюдая, как Лэрри пробирается к ней по переполненному кафетерию, останавливаясь то здесь, то там, чтобы обменяться словами с друзьями, хотя он знал, что она его ждет, Андреа снова и снова обдумывала, как бы поделикатнее сообщить, что его сценарий никуда не годен.
– Привет, Алиса, – сказал он, наконец-то добравшись до нее. – Ну, что ты думаешь о сценарии? – Он наклонился вперед так, что его бицепсы напряглись. Когда он смотрел на нее, два невидимых луча исходили из его серых глаз, напрочь подавляя логический центр ее мозга.
– Понимаешь, – сказала она, вынимая рукопись из конверта трясущимися руками.
– Эй, – сказал он с улыбкой, – не волнуйся. – И положил руку поверх ее руки. От этого прикосновения Андреа, казалось, улетела в поднебесье, но овладела собой и спустилась на землю.
– Ну, что ты думаешь об этом? – спросил он.
Она планировала сказать: «На мой вкус, он слишком мужской, я не понимаю военную тему». Но говорить о недостатках сценария значило для нее говорить о своих недостатках – так учила ее мама. Поэтому она как бы со стороны услышала свой голос, произнесший: – Он – многообещающий…
– Великолепно! Скажи мне, что надо сделать, чтобы он был лучше?
Что сделать? Сжечь его. Но когда она посмотрела на его улыбающееся лицо, то поняла, что если она скажет правду, то больше его никогда не увидит.
– Я думаю, ты должен немного изменить главного героя. Он получился слишком… грубым. Он жесток с женщинами. Начало растянуто, надо начать с какого-то действия, события, поскольку это будет боевик. А затем… – Перечень был бесконечным. – И, хм, поскольку место действия экзотическое, я не думаю, что Ирландия – подходящий фон для пары ветеранов Вьетнама, теряющих голову. Манхэттен в час «пик» больше усилит напряженность.
– Хм, – сказал он, очаровательно нахмурив брови, – похоже, предстоит много работы. А у меня совсем нет времени, потом график работы в ресторане и прочее. – Он наклонился к ней и улыбнулся. – Как ты думаешь, может быть, ты сможешь немного помочь мне? Я буду ужасно благодарен.
– Хорошо, – сказала она, хотя внутренний голос подсказывал: ты в своем уме? И вдруг странная и неожиданная мысль пришла ей в голову: ей – двадцать пять лет, а она все еще девственница.
Что конкретно делать с Лэрри Вольфом и его сценарием она не представляла, но все-таки решила, что обязана ему помочь, хотя бы для того, чтобы снова увидеть его.
– О'кей, я помогу тебе, – сказала она.
– Прекрасно! А что, если я оставлю рукопись тебе, а ты сделаешь с ней, что сможешь? Отдашь ее мне на следующем занятии на курсах, а я свожу тебя закусить в «Корабль». Идет?
Сказав «да», Андреа продала свою душу за гамбургер.
Когда она вернулась в коктейль-бар, то нашла Лэрри все еще пытающегося с помощью обаяния завоевать Кэроул Пейдж. Андреа стояла с дневником в руках, думая о том, как сильно она его любила, когда они были студентами Калифорнийского университета, и как любила его все последующие годы. Но не за те дни, не за те годы замышляла она разоблачить его. А за то, что случилось совсем недавно, из-за чего жжет ее сердце, из-за совсем свежей раны.
