Кивнув, Люси на цыпочках вышла из комнаты, а Диана опустилась в кресло возле кровати. Она его доставила сюда, она его и вылечит. Она же и ответит за все.
Однако через несколько часов Диана уже не была в этом так уверена.
Ее пациент начал с трудом подниматься, но на полпути остановился – то ли из-за боли, то ли потому, что ее рука покоилась у него на груди.
– Лежите тихо, а то рана откроется. – Диана попыталась опустить его обратно на пуховую перину.
– Рана? – Он осмотрел себя и остановил взгляд на толстой повязке вокруг плеча, а затем снова попытался подняться с кровати.
– И все-таки я вам не позволю встать. – Диана привстала, и одеяло упало на пол. Теперь она видела его мускулистую грудь и всю незащищенную красоту мужского тела. Один беглый взгляд сказал ей, почему молодые дамы не должны смотреть на неодетых мужчин.
Диана быстро отвела глаза – потому что знала, что от нее этого ждут, а не потому, что ей так хотелось. Молодой человек нахмурился:
– Где моя одежда? – Он снова попытался встать. – Я должен ехать. Мне необходимо получить… – Он замолчал и, прижав руку ко лбу, вдруг побледнел. – Я должен ехать, – снова повторил раненый и повалился на спину в глубоком обмороке.
– Проклятие! – Диана с ужасом глядела на распростертое тело. – Кажется, я его убила. – Она даже не успела спросить, как зовут молодого человека, а ведь это был первый мужчина, с которым она целовалась.
Потом она заметила, что он все еще дышит. Похоже, он не собирался умирать, по крайней мере сейчас.
Через час мужчина начал трястись так, как будто попал под снегопад, и Диана навалила на него все одеяла, какие были под рукой. Потом она взяла холодную как лед руку и прижала к своей щеке. Казалось, ее тепло вывело больного из бредового состояния; внезапно он схватил ее и, затащив на кровать, прижал к своему телу, как ребенок прижимает любимую игрушку.
Диана начала отбиваться, но он вдруг глубоко вздохнул, тело расслабилось, дыхание стало ровным, спокойным, без тех тяжелых всхлипов, которые она слышала несколько мгновений назад.
– Спи, моя волшебная богиня, – прошептал он, крепко сжав прядь ее волос, а затем разжал пальцы и заснул.
Боясь его разбудить, Диана лежала не шевелясь, наслаждаясь восхитительным чувством, которое пробуждал в ней лежащий рядом голый мужчина.
Повернув голову, она долго смотрела на его лицо, на темную щетину, красиво очерчивающую крепкую челюсть, и густые темные ресницы, спрятавшие глаза.
Если кто-нибудь их увидит, она погибла, но Диана была согласна рискнуть.
Она вздохнула. Ей все же придется встать, когда проснутся слуги, но перед этим хорошо бы еще раз поцеловать его…
Данверз-Холл, 1809 год
Дверь салона открылась, и вошла Джорджина, но прежде чем она уселась в кресло, дверь снова распахнулась и следом ворвался маленький ураган с темными кудряшками и яркими голубыми глазами.
– Мама, я сделала то, что ты просила: подслушала папу и дядю Темпла.
Это, должно быть, неуловимая Сара, подумала Диана. Она взглянула на Джорджину, но та не выглядела смущенной.
– Я бы все равно вытянула правду из Коли на, но так быстрее, – беззаботно пояснила она. – Наверное, ты считаешь меня ужасной?
– Вовсе нет. – Диана повернулась к Саре: – И что сказал дядя Темпл?
Девочка посмотрела на мать, и та кивнула.
– Он сказал, что едет в Шотландию.
– Отличная новость! – Джорджина захлопала в ладоши. – Колин убедил его жениться на тебе.
– Нет, мама, дядя Темпл не собирается на ней жениться. Он велел папе выдать ее за первого ублюдка, который здесь появится.
– Сара!
Девочка нисколько не смутилась.
– Это не я. Это дядя Темпл так сказал. Джорджина громко выдохнула.
– Мужчины! Если ты выйдешь замуж за другого, то так этому болвану и надо!
– Мама, ты не поняла! – возразила Сара. – Дядя Темпл совсем этому не радовался. Ничуточки. Он сказал, что только так можно уберечь леди Диану.
– Уберечь? – Диана вскочила с кресла и принялась яростно расхаживать по комнате из угла в угол. – Меня уже тошнит от того, как этот человек старается меня защитить! Неужели он не видит, что все обстоит как раз наоборот – это я пытаюсь спасти его!
Некоторое время мать и дочь внимательно смотрели на нее, потом Сара задумчиво произнесла:
– Она мне нравится.
– Мне тоже.
Диана всплеснула руками:
– О, что мне делать? На этот раз он точно оставит меня навсегда.
Поднявшись, Джорджина не спеша подошла к ней и обняла ее за плечи:
– Не бойся, у меня есть опыт в таких делах.
Глава 13
Голос Колина разносился по всему дому, как грохот канонады.
– Джорджи! Черт побери, Джорджи, где оно?
Пока он кричал, леди Данверз в столовой продолжала безмятежно вкушать завтрак, а затем, заметив, как съежились лакеи, махнула рукой.
– Можете быть свободны, – отпустила она слуг, и те торопливо ушли, понимая, что господин и госпожа вот-вот начнут очередное «обсуждение».
Им не было нужды беспокоиться о том, чтобы подслушивать: когда лорд и леди Данверз что-то «обсуждали», их не слышно было разве что в Лондоне.
– Джорджи! – заорал Колин. – Я знаю, что это твоих рук дело. Давай рассказывай, что натворила!
Джорджи улыбнулась. Как раз в тот момент, когда она принялась намазывать маслом тост, Колин ворвался в столовую, как будто убегал от пожара или от французов; подплывавших по озеру, которое искрилось и плескалось о берег не далее чем в десяти футах от их дома.
– Где оно, дьявол тебя побери?
– Оно – что? – спокойно спросила Джорджина, как только она умела это делать.
– Ты сама знаешь. – Колин, стоя во главе стола, как на капитанском мостике, принялся раздраженно махать руками.
– Послушай, если ты будешь продолжать в том же духе, тебя хватит апоплексический удар. К тому же ты разбудишь детей, если уже не разбудил. Пожалуйста, сядь, позавтракай, и мы обсудим это дело.
Видя, что Колин продолжает стоять, Джорджина кивком указала ему на стул.
– Ладно, извини, – наконец буркнул он и придвинул к себе стул.
– Итак, в чем дело?
– Вчера я положил в сейф кое-какие бумаги, а сейчас их там нет!
Джорджина с недоумением уставилась на него:
– И ты уверен, что их взяла я? Но ты же знаешь: у меня нет должного мастерства, чтобы открыть сейф. Вскрывать замки – дело Кит, а не мое.
– Если бы твоя сестрица была здесь, я бы взвалил это на ее голову. Подозреваю, ты знаешь, где бумаги.
– Почему?
– Потому что ты намазываешь маслом этот чертов тост в третий раз с тех пор, как я вошел.
Джорджина посмотрела на гору масла на своем тосте и съежилась.
