Отвлечься от горьких воспоминаний помогал сын, хотя и сам он тяжело переживал развод родителей. В шестой класс уже ходил, всё понимал. В Володе души не чаяла — до сих пор хорошо помнила, сколько пришлось с ним повозиться с первых же месяцев жизни, как на руках носила его на работу и с работы, перепелёнывала на лавочках или прилавках киосков. Раньше подолгу жил в Павловском Посаде, у бабушки с дедушкой, родителей Вячеслава — занятые на съёмках родители редко его и видели. И вот подрос, в школе учится… Волновалась, понятное дело, чтобы не связался с какой-нибудь хулиганской компанией, чтобы не пошла дорожка по наклонной. Материнское беспокойство — это ведь дело объяснимое, даже святое. Когда сын без отца остался, постаралась ещё больше контроль усилить: где, с кем общается? Хотя на друзей сыновых грешить нечего — приятные мальчики, вежливые, культурные, всегда поздороваются. Особенно с Петей и с Сёмой сын сдружился. Сидят где-нибудь во дворе на лавочке, на гитаре играют, беседуют негромко. Без криков, без матерщины. А когда к Нонне подруги в гости приходят, сын всегда поможет пальто снять…
Много позже стала укорять себя за чрезмерную, гипертрофированную опеку над мальчиком. Особенно не давал покоя случай, когда пришёл он ещё второклассником к ней и гордо заявил, что будет с другими школьниками подрабатывать на почте — письма после уроков разносить. Нонна тогда взвилась: даже и не думай! Можно подумать, я тебя не смогу прокормить и одеть-обуть?! Не в деревне живём, где все мальцы с ранних лет в работу запряжены, так что радуйся — учись, отдыхай. И угас Володин порыв…
Ну а как обстояло дело с личной жизнью? Полученная во время съёмок «Простой истории» душевная рана из-за не сложившихся отношений с Василием Шукшиным вроде бы к этому времени в основном зарубцевалась. Понимали оба, что дважды в одну реку не войти. В столице поговаривали, что талантливый прозаик, чьи рассказы то и дело появлялись в престижных изданиях (выходили и книги), был в любовных отношениях с поэтессой Беллой Ахмадулиной. В 63-м году начал жить гражданским браком с Викторией Софроновой, дочерью писателя из партийной номенклатуры Анатолия Софронова. Потом зарегистрировал брак с актрисой Лидией Александровой, но прожили вместе недолго — жене не нравились его алкогольные возлияния и неверность, в том чисел продолжавшийся роман с Викторией, которая родила ему в 65-м дочь, и начавшиеся отношения с другой Лидией — актрисой Федосеевой. Поневоле можно было запутаться. В итоге всё-таки к концу шестидесятых Василий Макарович определился в своём выборе, оставшись с Лидией Федосеевой, родившей ему двух дочерей — Машу и Олю.
В общем, складывалось всё так, что Нонна любила Шукшина уже только за его талант, за произведения, яркие режиссёрские и актёрские работы. Странным казалось, что пережила несколько лет назад настоящую драму. Что ни говори, а всему, видно, своё время…
Вообще-то артистический мир в силу самой природы профессии актёра не случайно испокон веков ассоциировался у широких зрительских масс с любовными взаимоотношениями не только на сцене или съёмочной площадке, но и за её пределами. Некий налёт греховности сопровождал многих артистов и в личной жизни, по крайней мере, на первый взгляд. К тому же притчей во языцех были многочисленные романы между актёрами, когда у некоторых число официальных и неофициальных браков исчислялось чуть ли не десятками…
У Нонны, впрочем, к этой теме был собственный подход. Как поступать, если ты видишь, что отношения с партнёром по съёмкам могут перерасти в нечто большее? Нельзя сказать, чтобы Мордюкова напрочь отвергала подобное развитие событий — ведь сколько людей, столько и жизненных ситуаций. Хотя бы вспомнить собственную любовь к Шукшину, пусть и платоническую… Да и играть с коллегой, к которому по сюжету ты испытываешь любовь, тоже ведь легче, если между вами на самом деле существует симпатия. Хотя приходилось Нонне иногда видеть и обратное: на площадке мужчина и женщина — сама взаимная любовь, а чуть выйдут из кадра — сплошная ненависть, даже не разговаривают между собой… Изображать через силу в кадре эмоции, которых у тебя в помине нет, нелегко даже для профессиональных артистов. Поэтому Нонна против лёгкого флирта с коллегами не возражала. Когда глаза у партнёров по съёмкам горят, это очень в работе помогает… Тут, правда, как утверждала впоследствии актриса, тоже имелись свои табу. Во-первых, Нонна всячески избегала мужчин женатых. Наверно, со станичной молодости укоренился в душе известный принцип, что на чужом горе своего счастья не построишь. Во-вторых, всячески открещивалась от каких-либо эротических отношений с режиссёрами. Тут ведь ещё и гордость казачки свою роль играла — будут потом говорить, что взяли её в фильм не за талант, а за то, что шуры-муры крутила с постановщиком кинокартины… А в-третьих, предпочитала Нонна свои влюблённости ограничивать рамками съёмочной площадки. Сыграла — и домой либо, если речь шла о выездных киноэкспедициях, к месту расквартирования.
Такая внезапная холодность многих артистов, которые на Нонну глаз положили, надо признаться, нервировала. Письма любовные ей не раз сочиняли, цветы присылали с записочкой в букете — а ей хоть бы хны! Неудачливые ухажёры подчас, стараясь сделать хорошую мину при плохой игре, распускали потом слухи, что Мордюкова — дура набитая: к ней с любовью, а она драться лезет с кулаками! Хотя о драках на самом деле речь не шла, а просто тем, кто никак не хотел понимать, что ничего им не светит, Нонна прямолинейно заявляла: никаких чувств, помимо предписанных сценарием, к тому или иному деятелю не испытывает. Тут уж у некоторых поклонников галантность вообще испарялась. Пару раз доходило до того, что отвергнутые набрасывались на Мордюкову с кулаками, пытаясь хоть так самоутвердиться. Случалось, что по лицу били. Противно было, но Нонна не пыталась давать сдачи, начинать шумный скандал. Поворачивалась и уходила.
Многолетний семейный опыт, признаться, поначалу тоже не слишком стимулировал желание завязывать отношения с мужчинами. Признавалась иногда себе в глубине души: может, потому и не изменяла Тихонову столько лет, что он своим поведением, душевной чёрствостью сумел вызвать у неё неприязнь ко всему мужскому полу. А когда попробовала изменить, тоже взрыва страстей у теперь уже бывшего мужа вызвать не сумела.
У Нонны к тому же с молодости были свои требования к мужской красоте. Одно из главных условий — мужчина должен быть статным, высоким. Всяких замухрышек не воспринимала. Как и дрожащих под пятой своих супруг женатиков, которые, вырвавшись во время съёмок на относительную свободу, пытались клинья подбивать. В общем, невзрачные или слишком зашуганные, чрезмерно домашние — это был явно не её выбор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
