Читаем без скачивания Без свидетелей - Дороти Сэйерс

Паркер демонстративно открыл книгу, которую отложил с приходом Вимси.

— Скажи мне, когда закончишь, — язвительно произнес он.

— Но я же только начал! Повторяю, вопрос о средствах кажется неразрешимым. Видимо, убийца тоже так считает. Поэтому среди докторов и сиделок повышенной смертности не наблюдается. Нет, наша леди не ждет удара с этой стороны. Ее слабое место — это мотив. Отсюда и стремление поскорее заткнуть рты людям, которые были в курсе юридической стороны проблемы.

— Ну да, понимаю. Кстати, миссис Кроппер отправилась обратно в Канаду. Насколько я знаю, никто не пытался причинить ей никакого вреда.

— Да, но мне кажется, причина в том, что в Ливерпуле за ней все-таки кое-кто наблюдал. Убивать миссис Кроппер имело смысл лишь до тех пор, пока она еще никому не успела рассказать свою историю. Именно поэтому я так заботливо ее встретил и поехал в Лондон вместе с ней напоказ всем окружающим.

— Что за чушь, Питер! Даже если мисс Виттейкер действительно была там — чего, как мы знаем, быть не могло — откуда ей было знать, что тебя интересует дело Доусон? Ведь Мэри Виттейкер тебя никогда в глаза не видела!

— Но она могла дознаться, кто такой Марблз. Ведь объявление, с которого все и началось, мы дали от его имени.

— Почему же она, в таком случае, не устроила покушения ни на тебя, ни на Марблза?

— Марблз — стреляный воробей. Ставить на него силки бесполезно. Он не флиртует с клиентками, не выезжает по вызовам и никогда не выходит из дома без охраны.

— Я не знал, что он так серьезно ко всему отнесся.

— Уж куда серьезнее. Марблз прожил достаточно долгую жизнь, чтобы научиться ценить свою шкуру. А что касается меня… Тебя не удивило странное сходство между приключением мистера Тригга и тем небольшим приключеньицем, которое произошло со мной на Саут-Одли-стрит?

— Ты имеешь в виду миссис Форрест?

— Да. Тайное свидание. Предложенные напитки. Стремление во что бы то ни стало задержать человека на ночь. Я уверен, что в сахаре были кое-какие добавки, которых в этом продукте быть не должно. Смотри Закон о здравоохранении (раздел о фальсификации продуктов питания).

— Ты думаешь, что миссис Форрест — соучастница преступления?

— Вот именно! Не знаю, что она получает от этого. Может быть, деньги? Но я уверен, что здесь есть какая-то связь. Отчасти из-за купюры в пять фунтов, которую нашли в кармане Берты Готобед; отчасти потому, что история, рассказанная миссис Форрест, была откровенным враньем — я убежден, что у этой женщины никогда не было любовника, не говоря уже о муже — нельзя ошибиться, когда сталкиваешься с явной неопытностью человека; главным же образом — из-за сходства методов. Преступники всегда тяготеют к повторению одних и тех же действий. Вспомни Джорджа Джозефа Смита с его невестами. Вспомни Нилла Крима. Вспомни Армстронга с его зваными чаепитиями.

— Ну что ж, если есть сообщник, тем лучше. Сообщники, как правило, в итоге пробалтываются о преступлении.

— Верно. А мы в удачном положении: не думаю, что на данный момент преступникам известно о наших подозрениях относительно возможной связи между ними.

— Но, видишь ли, я по-прежнему считаю, что мы должны раздобыть некоторые доказательства того, что действительно были совершены реальные преступления. Назови меня мелочным придирой, если тебе угодно. Вот если бы ты смог предположить средство, с помощью которого преступникам удалось покончить с этими людьми так, чтобы при этом не оставить никаких следов — я бы тогда почувствовал себя гораздо счастливее.

— Средство, говоришь? Ну, кое-что об этом мы уже знаем.

— А именно?

— Ну, возьмем эти две жертвы убийства…

— Предполагаемого.

— Хорошо, дружище. Итак, две жертвы предполагаемого убийства и две жертвы предполагаемых покушений. Мисс Доусон была больной и беспомощной. Разум и чувства Берты Готобед, возможно, удалось притупить обильной едой и непривычным для бедняжки количеством вина. Триггу дали изрядную дозу веронала, чтобы его усыпить, а мне, видимо, тоже подсыпали что-то в этом роде — как бы я хотел сейчас исследовать остатки того кофе! И какой же вывод напрашивается?

— Полагаю, преступник использовал для убийства то средство, которым можно воздействовать лишь на человека в достаточно беспомощном или же бессознательном состоянии.

— Точно. Например, подкожное впрыскивание — вот только старушке, похоже, ничего такого не впрыскивали. Или какая-нибудь подобная тонкая операция — если бы мы только могли предположить что-то, полностью соответствующее данному случаю. Или, например, насильственная ингаляция чего-нибудь типа хлороформа — однако на теле мисс Доусон никаких признаков удушья не обнаружили.

— Да. Недалеко же мы продвинулись, надо признаться.

— Но это уже кое-что. Весьма вероятно, что искомый способ убийства либо входит в число навыков профессиональной медсестры, либо должен быть знаком ей понаслышке. Ведь мисс Виттейкер, как Мы знаем, была профессионалом своего дела. Кстати, именно поэтому она так легко смогла наложить повязку на голову себе самой, когда ей понадобилось разыграть перед бедным, глупым мистером Триггом душещипательный спектакль, оставшись при этом неузнанной.

— Но это также не должно быть чем-то из ряда вон выходящим. Это не должен быть слишком замысловатый способ, который под силу только опытному хирургу. Он также не должен требовать познаний в какой-либо узко специальной области.

— Да-да, конечно. Скорее всего, эта одна из тех небольших медицинских премудростей, которые можно почерпнуть из разговора с врачом или другими медсестрами. Может, нам снова связаться с доктором Карром? Или нет, не стоит. Если бы у него были какие-то идеи на этом счет, он бы успел этим похвастаться еще в прошлый раз. Эврика! Нужно обратиться к химику Лаббоку. Он — то, что нам нужно. Я завтра же с ним свяжусь.

— У меня складывается впечатление, — сказал Паркер, — что мы сейчас сидим, сложа руки, и дожидаемся, когда она еще кого-нибудь убьет.

— Просто ужас, правда? Мне до сих пор чудится, что кровь несчастной Берты Готобед, так сказать, вопиет к небу. Это на моей совести.

— Да?

— Что касается истории, рассказанной Триггом, то здесь мы фактически располагаем ясными и недвусмысленными уликами. Может быть, нам выдвинуть против леди обвинение в ночной краже со взломом, чтобы она спокойно посидела в тюрьме, пока мы до всего окончательно не докопаемся? Так часто делают. Потом, это ведь действительно была кража со взломом. Преступница вломилась в дом под покровом тьмы и коварно завладела ведром угля, чтобы использовать его по собственной надобности. Тригг сможет ее опознать, в прошлом он не раз уделял этой даме свое благосклонное внимание. Таксиста мы тоже запросто раскрутим на показания, подтверждающие нашу версию.

Несколько минут Паркер молча курил трубку.

— В этом что-то есть, — наконец произнес он. — Может быть, с этим даже действительно стоит обратиться к властям. Но не следует слишком спешить. Но все-таки хорошо бы сначала набрать побольше других улик. Ведь существует такая вещь, как закон о неприкосновенности личности. Мы не имеем права держать человека до бесконечности по обвинению в краже угля.

— Не забывай, что она действительно совершила взлом и вломилась в чужое жилище! За кражу со взломом можно даже приговорить к каторжным работам.

— Все зависит от того, что скажет суд по поводу угля. Если возобладает мнение, что преступница изначально не питала намерения украсть этот уголь, то ее действия будут рассматриваться как обычное хулиганство или гражданское правонарушение. В сущности, нам ведь и не нужно, чтобы ее осудили за кражу угля. Но я все-таки закину на этот счет удочку в нашем заведении, а заодно снова свяжусь с Триггом и попытаюсь найти того таксиста, а также доктора, которого позвали к Триггу. Может быть, все это удастся трактовать как покушение на убийство или, по меньшей мере, как нанесение тяжких телесных повреждений. Но мне все-таки хотелось бы иметь побольше доказательств того, что…

— Ку-ку! Мне бы тоже хотелось. Но я же не могу сотворить доказательства из пустоты. Опомнись, выкинь это все из головы! Я на твоих глазах раздул уголовное дело из ничего. Ну, неужели это тебя не позабавило? Черная неблагодарность — вот твой основной порок.

Пока Паркер занимался своим расследованием, наступили самые длинные дни июня.

Чамберлен и Левин перелетели Атлантический океан, а Сигрейв распрощался с Бруклэндом. В «Дейли Мелл» печатали антикоммунистические передовицы; в те дни на ее страницах сообщалось о раскрытии опасного заговора, о притязаниях некоего господина на маркизат, и о том, что какой-то чех собирается совершить заплыв через Ла-Манш. Хэммонд лишил своей благосклонности Грэйс, в Москве происходило одно убийство за другим, Фокслоу выиграл Золотой кубок, а в Окси земля разверзлась и поглотила чей-то огород. Преимуществу англичан в Уимблдоне был нанесен тяжелый удар, а Палата Лордов дала понять, что готова пойти на уступки.