— На помощь!
Все без толку. Радима охватило отчаянье. Так глупо погибнуть, помереть в расцвете сил по воле злодейки-судьбы! Скомороха, бывало, посещали мысли о смерти. Иногда он бы даже приветствовал ее. Но сейчас совсем не хотелось расставаться с жизнью.
Дым все настойчивее проникал в узилище. Заслезились глаза, запершило в горле. Радим, не переставая кричать, задергался, как червяк. Бестолково. Только ремни больнее впились в тело.
Внезапно наверху зазвенело железо, раздался треск древесины, вновь зазвучали голоса. Дверь распахнулась. Вместе со светом в подпол ворвались сизые клубы дыма. На краю лаза замерла темная человеческая фигура.
— Вылазь, грешник!
— Не могу, — Радим с ужасом вспомнил, кто последний раз называл его грешником.
— Тогда умри!
В руках человека мелькнула рогатина. Через мгновение ржавый наконечник устремился к груди скомороха. Радим резко откатился в сторону.
— Я тебя достану, грешник! — Человек спрыгнул в подпол и, пригнувшись, чтобы не задевать головой мостины, двинулся к скомороху.
Радим перекатился к стене.
— Пощади! — Он уперся спиной в стену. — Пощади, я вернусь в святое лоно!
— Твои слова лукавы, грешник! Я узнал тебя. Ты ходил на святую гору и творил зло. Господь завещал убить тебя!
Острие скользнуло по путам, сдерживающим Радима. Кожаные ремни лопнули, освобождая руки. Рогатина с чудовищной силой вонзилась в бревно. Бледная личина скрыла гримасу разочарования.
Пока противник пытался высвободить оружие для следующего удара, скоморох полностью освободился. Руки затекли, но все ж их гибкости хватило, чтобы избежать очередного наскока. Рогатина вспахала землистый пол, но поранить Радима не сумела. Дым тем временем все больше окутывал место схватки. Человеку с рогатиной стало неуютно, он закашлял, глотнув гари.
— Грешник, умри! — это были последние слова, которые Радим слышал от своего преследователя.
Скоморох скрылся в густых клубах, поваливших через дверь. Смерти от железа он избежал, теперь предстояло пройти через огонь.
Где— то в стороне трещала пожираемая пламенем древесина. На улице звенело оружие и раздавались боевые кличи. Выбравшись из подпола, Радим чуть было не упал. Он запнулся о тело, распластанное у самого входа. Неудачный шаг сбил скомороху дыхание. Радим попробовал ухватить новую порцию воздуха, но глотнул лишь едкого дыма. Зажмурив глаза, кашляя и обливаясь слезами, помчался в сторону, откуда лился дневной свет. Плечо лизнул огненный язык. С потолка посыпались пылающие головни. Скорее! Когда рухнет крыша, смерти не избежать. Дверь была распахнута, поэтому беглецу хватило сил, чтобы вырваться из занимающейся огнем избы.
Упав на зеленую лужайку, Радим сделал несколько глубоких вдохов, борясь с приступом тошноты. Болела и кружилась голова, зрение никак не могло прийти в норму. Однако скоморох приметил, что пылает почти половина Волочка и сражение кипит почти у каждого двора.
В дыму Радим различил знакомую лысину — это Сигват секирой прокладывал себе путь. На каждого врага ярл тратил не более двух-трех движений. Ловко уворачиваясь от набегающего противника, он поражал его точным ударом. Справившись с последним безликим, норманн остановился, стараясь отдышаться. Радим хотел было окрикнуть ярла, как увидел, что к тому подскакал вершник на взмыленном коне.
— Ты предал князя, Сигват!
— Нет! Я предупреждал! Нельзя было пускать моих людей в стан!
— Но это твои люди!
— Они очарованы тварью с креста! Я предупреждал!
— Ты поплатишься за это, Сигват!
— Я уже расплачиваюсь…
Вершник резко развернул коня и помчался в глубь села. По золоченому шишаку и богатому платью Радим признал в нем Остромира.
— Скоморох! Ты жив! — Норманн заметил Радима. — Они пришли сюда. Они убили наших лучших людей.
— Это никогда не кончится, ежели мы не повергнем их истукана! Надо вести войско к лысой горе…
— Я знаю. Но у меня нет войска. Мои отроки сражаются на стороне татей. Я обречен. Но я погибну с честью!
Сигват закинул секиру на плечо и, повернувшись в сторону, откуда доносились звуки боя, собрался идти на смерть.
— Погоди! Не спеши умирать, господин. Мы обещали Валуне вернуться. Надо держать обещание!
— Валуня мертв. Будь он жив, эти выродки не пришли бы сюда.
В словах норманна была правда.
— Постой! Говорили, вы шли тремя отрядами. Значит, у князя еще осталась дружина. Надобно к нему ехать! Кто-то должен остановить безликих. Где его найти?
— Князь вернулся в Березейку. Молвят, он занемог. Однако после того, что случилось, доверия мне не сыскать.
— Надо опередить все слухи, господин. Мчись к князю немедля.
— Не успеть. Ночью Остромир послал гонца с наветом. Лучше умереть в бою, чем на плахе!
— А ежели плыть по реке? По течению ты окажешься недалече Березейки уже к вечеру.
— Хорошо придумано! — Внезапно глаза ярла задорно блеснули. — Как я раньше об этом не подумал? Ежели булгарский купчина еще не успел переволочь ладью, можно воспользоваться ею. Идем, скоморох!
— Боюсь, я вряд ли смогу тебе помочь в бою… Скорее буду обузой.
— Доныне ты мне только помогал. Идем! Без твоих советов мне не победить порождение Хеля!
Радим с неохотой признал правоту Сигвата. Действительно, ему, Радиму, выпала незавидная, но важная Роль в борьбе с татями. Так уж получилось, что он знал о них побольше многих. Времени на долгие раздумья не было, надо решать: трусливо бежать куда глаза глядят или ввязаться в новое предприятие, рискованное, но благородное. Скоморох после мучительных колебаний выбрал второе. Была не была! За смерть Валуни кто-то должен ответить!
К ладье пришлось прорываться с боем. Неожиданно из-за плетня выскочили тати, размахивающие топорами и косами. Но это оказались холопы, а не бывшие дружинники. В движениях напавших было много ярости, но мало сноровки. Радим, не имея никакого оружия, быстро спрятался за широкую спину норманна. Сигват отразил град ударов щитом и неспешно, но точно одного за другим поразил противников. Двое рухнули, разрубленные пополам, один — с отсеченной ногой.
— Возьми топор! И за мной!
Радим послушался. Вскоре топор ему пригодился.
У причала кипело жестокое сражение. Несколько одетых в кольчуги татей бились с Хельги Тюленьи Яйца и его ребятами. Сталь звонко гремела о сталь, трещали щиты, надрывно скрипели доски настила. Яков и Сара сидели на корме, спрятавшись за кипой тюков. Им было чего опасаться — ведь нападавших приходилось двое против одного защитника.
Сигват без лишних размышлений ввязался в драку. Подбежав со спины к двум разбойникам, он обрушил на них секиру. Отрубленные головы с плеском ушли в воду. Окровавленные личины медленно поплыли по течению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
