На юге Галлии отказавшиеся признать власть Рима кадурки укрылись в Укселлодуне, городе, защищенном со всех сторон отвесными скалами. Кадурки уповали на то, что Цезарь по истечении срока своих полномочий вскоре уйдет из Галлии, и надеялись продержаться до этого времени. Однако Цезарь обманул их надежды, осушив единственный источник и лишив крепость воды. Горожане капитулировали и предались на милость Цезаря. Однако на сей раз он решил примерно наказать непокорных, в назидание прочим галльским бунтовщикам: всех, кто сражался против Цезаря в Укселлодуне, пощадили, однако отрубили им обе руки. Пусть война в Галлии закончилась, но до конца своих дней увечные жители Укселлодуна будут служить живым напоминанием о том, что милосердие Цезаря имеет свои границы.
Глава девятая
РУБИКОН
Когда я вижу, как тщательно уложены у Цезаря волосы и как он почесывает голову одним пальцем, мне всегда кажется, что этот человек не может замышлять такое преступление, как ниспровержение римского государственного строя.
Цицерон[40]
В 51 году Галльская война, длившаяся почти восемь лет, наконец завершилась. Позднее историк Тацит язвительно скажет, что римляне, превратив Галлию в выжженную пустыню, даровали ей мир и спокойствие. Во время войны римляне разрушили множество городов, на большой территории вырубили леса, опустошили поля, продали в рабство сотни тысяч людей. Количество уничтоженных галлов трудно установить; по оценке самого Цезаря это число превышает миллион человек, и, вероятно, он не далек от истины.
Цезарь объяснял завоевание Галлии просто: нестабильность в этой стране несет Риму нешуточную угрозу. Единственный способ гарантировать безопасность средиземноморской цивилизации заключается в усмирении Галлии и превращении Рейна в барьер против германского движения на восток. Такое решение казавшегося злободневным вопроса одобряли многие римляне. После того как Цезарь отвел угрозу вторжения северных варваров, и горожане, и земледельцы вздохнули свободно и не проливали слез по погибшим врагам. Даже оптиматы, осуждавшие завоевания Цезаря, так поступали лишь потому, что их раздражали его дальнейшее возвышение и не в меру возросшее личное состояние. Никто из них даже не помышлял вернуть галлам их земли.
Галльская война (не станем обсуждать ее справедливость) принесла римлянам небывало большие приобретения. К Риму отошла огромная территория от Рейна до побережья Атлантики. Превратив эти земли в провинции, Цезарь наложил на них ежегодный налог в размере десяти миллионов денариев (средний заработок римского мастерового в то время равнялся одному денарию в день).
За время войны Цезарь нажил такое огромное состояние, что за свои деньги возвел множество великолепных построек не только в Италии, но и в римских провинциях. С не меньшим усердием он привлекал к себе средиземноморских правителей: одним он посылал в подарок тысячи пленников, другим отправлял на помощь войска без одобрения сената и народных собраний. В Галлии он собрал столько золота, что распродавал его в Италии за половинную стоимость. Но наибольшим достоянием Цезаря была его могучая армия. Он не сумел завоевать благоволения знати, его власть держалась на расположении к нему простого народа и на преданности солдат, которых он набирал в свое войско на фермах и в небольших городках.
Цезарь, ведя боевые действия в Галлии, по своим полномочиям разительно отличался от других римских военачальников, которым приходилось возглавлять армию. Никто из них, за исключением, возможно, Помпея, не пользовался такой независимостью, как Цезарь. За Альпами он являлся настоящим царем, не стесненным политическими интригами и римскими институтами власти. Его слово было законом. Но после окончания Галльской войны перед ним замаячила мрачная перспектива снова окунуться в политические интриги и играть незавидную роль на сцене республиканского Рима. В Риме стали опасливо поговаривать о возможности гражданской войны.
Цезарь отчетливо понимал, что как только он лишится наместничества, а с ним и командования войсками, он подвергнется судебным преследованиям за неправомерные действия, совершенные им во время своего консульства. Катон не раз клятвенно заявлял, что привлечет его к суду тотчас, как только он распустит свои войска. Цезарь надеялся, что, согласно закону, принятому два года назад, он останется наместником римских провинций до 48 года, а в 48 году во второй раз станет консулом. Однако оптиматы провели в сенате другой закон, обязывающий кандидатов на государственные посты в избирательную кампанию непременно быть в Риме. Но Цезарю было ясно, что как только он окажется в Риме, его привлекут немедля к суду и он не сможет баллотироваться на пост консула.
Однако бороться с Цезарем, пока он возглавлял огромную армию, оптиматы были не в состоянии. Противостоять ему мог только Помпей, имевший войска в Испании и Италии. Хотя оптиматы его ненавидели всего лишь немногим меньше, чем Цезаря, они понимали, что он — единственный человек, который может им послужить. А когда Помпей одолеет Цезаря, то тогда, как надеялись оптиматы, можно будет расправиться и с Помпеем и вернуть в свои руки всю полноту власти в республике.
Оставшееся время 51 года Цезарь занимался государственным строительством Галлии, намереваясь придать ей статус римской провинции, а также вознаграждением тех, кто оказывал ему помощь в войне. Тем галлам, которые ему верно служили, он выделил большие участки земли, конфискованные у побежденных врагов, передал им часть военной добычи и наделил этих людей высшими должностями. В дальнейшем знатные галлы приобщились к римским обычаям и культуре и даже нанимали владеющих латынью учителей для обучения своих отпрысков. Римляне не одобряли жертвоприношения божествам, культивировавшиеся друидами, но если галлы вовремя платили налоги и не доставляли хлопот, то на эти обряды закрывали глаза. Галлы стали служить в римской армии за пределами родины, а в Галлии обосновались римские землевладельцы, управители и купцы. Галлы на протяжении столетий, считавшие себя исключительно эдуями, гельветами или венетами, сохранили племенные связи, но со временем стали считать себя прежде всего римлянами.
Находясь в Галлии, Цезарь следил за политической обстановкой в Риме. В то время Катон нацеливался стать консулом, однако избрали Марка Марцелла, правда, не меньшего врага Цезаря. Эта враждебность имела свою причину: Цезарь однажды попытался отнять у Марцелла жену — Октавию, свою внучатую племянницу, — чтобы выдать ее за Помпея, потерявшего Юлию. Поначалу, однако, Цезарь нанес удар, прибегнув к вполне современной пропагандистской уловке. Как требовал закон, он уже отправил в сенат отчет о галльских походах, но теперь представил публике отредактированную версию этого отчета в форме воспоминаний.
В 51 году Цезарь выпустил в свет свое сочинение «Галльская война». Эта книга, написанная ясным и простым языком, в которой подробно и ярко рассказывалось о кровопролитных сражениях с варварами и о беспримерной отваге римлян, произвела большое впечатление на читателей. И, разумеется, эта книга подняла престиж Цезаря на еще большую высоту: ведь это он обезопасил римский народ от вторжения диких германцев и галлов. Даже Цицерон оценил книгу Цезаря как превосходный исторический материал.
Оптиматы не могли похвастаться подобными достижениями и занялись политическими интригами, чтобы склонить на свою сторону римский электорат. Марцелл посчитал, что раз Цезарь завершил войну в Галлии, его армию следует распустить, а в Галлию отправить его преемника. Не довольствуясь этим, Марцелл решил пошатнуть и положение Цезаря в Цизальпинской Галлии и, руководствуясь этим соображением, потребовал лишить незаконно полученных прав гражданства жителей Нового Кома, колонии, основанной Цезарем на берегах озера Комо. Когда в Рим прибыл один из членов совета этой колонии, Марцелл даже подверг его наказанию розгами, после чего язвительно произнес: «Это тебе в знак того, что ты не римский гражданин. Отправляйся теперь домой и покажи рубцы Цезарю»[41].
Оптиматы хорошо понимали, что Цезарь хочет дать одинаковые с римлянами права жителям тех провинций, которые доказали свою преданность Риму, и в этом равноправии он видит будущее Римского государства. Закон о лишении прав гражданства жителей Нового Кома Марцелл не провел, ибо один из народных трибунов, получив мзду от Цезаря, наложил на это предложение вето. Цезарю было ясно, что оптиматы выступают не против его починов, а только против него самого. Но Цезарь, поднявшийся из захолустной Субуры до высот высшей государственной власти, не собирался уступать оптиматам. Он полагал, что завоевание Галлии превратило его в первое лицо Рима, и не хотел подчиниться сенату, подобно Помпею, вернувшемуся в Рим после окончания восточной кампании.
