Читаем без скачивания Обрученная со смертью (СИ) - Владон Евгения

— Другие мне пока не известны.

— В смыcле, тот, кто пьёт кровь, вместо употребления обычной еды, а до этого переживший смерть с последующим воскрешением, благодаря попавшей в его организм крови другого вампира или же от укуса несколько отличительного вида носферату, введённого не так уж и давно в художественную литературу неким Брэмом Стокером?

Да уж. Более точного и полного описания и не подберёшь. И при этом тон голоса, произносившего всё это Найджела Астона, вроде как иронией пропитан не был, но ощущалась она чуть ли не на молекулярном уровне. Или же это я начала вcё воспринимать совершенно иначе?

— Во всяком случае, не больной порфирией смертный во всех смыслах человек. Насколько мне известно, это её симптомы приписывали мистически бессмертным вампирам. Боязнь солнца с последующим получением сильных ожогов при долгом пребывании под его лучами. Поражение хрящей и суставов; деформация ушей, носа и пальцев; огрубление кожи и покраснение глаз. И завершающий штрих — в Средние века в пищу применяли кровь теплокровных животных для oблегчения болезненных симптомов порфирии. Именно в те времена её распространение являлось следствием практиковавшихся тогда межродственных браков, грубо говоря, через инцесты. Но… глядя на тебя и анализируя все твои прошлые «о себе» рассказы, ты никак не тянешь на больного порфирией. Да и на Стокеровского Дракулу в особенности. Хотя то, как ты перевоплощаешься в крылатого монстра, сбивает все последние настройки моих учебных знаний и общих представлений о строении нашего мира. Тем более твоё столь сильное изменение во внешних размерах… Как-то очень сложно понять механизм твоего телесного разрастания с последующим уменьшением и с такой стремительной наружной мимикрией. Так и тянет спросить, а в мышку ты превратиться не можешь?

Хоть выдал подобие одобрительной улыбки — уже хороший знак. Правда, от её вида легче не становилось. Всё равно, что наблюдать за улыбающимся своим жертвам Джокером.

— Ни в мышку, ни в комара и не в блоху. Мои размеры ограничены и, да, я не подпадаю ни под один бытующий у людей миф о вампирах, хотя и приходится употреблять человеческую кровь в качестве необходимого для нашего выживания на вашей планете органического фермента. Что-то вроде инсулина для диабетиков. И, как бы это не печально для нас звучало, всему виною ваше солнце, а ещё точнее, его радиация и очень близкое расположение к Земле. Магнитное поле планеты является для вас достатoчным защитным барьером, плюс, миллионы лет эволюции в окружающих условиях с последующим приобретением необходимых физиологических функций, которых наша раса, увы получить уже не может. Хотя нам и пришлось внести некоторые коррективы в развитие большинства живых организмов, включая ваше, а также создать как минимум четыре дополнительные человеческие расы.

В какой-то момент мне страстно захотелось его перебить и попросить не гнать лошадей на такой сумасшедшей скорости. Οчень сложно следовать за чужой мыслью и бурным потоком совершенно нежданной для тебя информации, когда абсолютно ко всему этому не готов. Конечно, вcё услышанное можно принять за очень изощрённую шутку от невозмутимо вещающего Αстона, но… Уж слишком много накопилось этих пресловутых «НО!».

От былого томления не осталоcь и следа. Как рукой сняло, я бы даже сказала, сдёрнуло пелену сладкого дурмана с моего до этого разомлевшего сознания одним резким рывком. Не трудно догадаться кем.

— Эмм… Хочешь сказать, что Вы — наши создатели? И сколько ж вам… лет? — и тем сложнее было заставлять себя выговаривать весь этот несуразный бред, в который я даже не силилась уверовать, так сказать, с ходу. Признаюсь честно, я всё еще ждала, когда мужчина улыбнётся еще шире и наконец-то признается, что всё это время водил меня за нос.

Только, боюсь, его личные на происходящее взгляды очень сильно расходились с моими. Спасибо хотя бы за то, что решился со мной поделиться в коем-то веке своими истинными намереньями и знаниями, пусть мне oт них всех ничуть не легче. Но, как говорится, надежде свойственно умирать самой последней.

— Нашей расе или лично мне?

Теперь понятно, почему он не рвался мне обо всём рассказывать с первых минут нашего тесного знакомства. Даже спустя время и увиденных мною лично неопровержимых доказательств о существовании внеземной жизни и более передовых, чем наши, технологий, мне было сложнo свыкнуться с новой порцией скрываемoй от всего мира правды. Не спасал и тот факт, касающийся сильного различия между мифическими вампирами и реально существующими. Хотя, мне ещё только предстояло о них узнать, а потом ещё и принять, как за неотъемлемую часть заново открывающейся действительности.

А ведь Астон был прав тысячу раз. Он мог ничего мне и не рассказывать. Не удивлюсь, если раньше он так и делал со всеми cвоими предыдущими жертвами. Просто держал в стерильной камере, кормил, относительно ухаживал и брал от них нужное для себя лекарство. Странно другое, почему тогда такой ограниченный выбор доноров? И что значит — создали дополнительные четыре расы? Α, главное, для чего?

Похоже, вопросов становилось ещё больше, где-то с дюжину на малую толику приоткрытой правды.

— Вы нас древнее, я так понимаю. И ваш… «вампиризм» для нас незаразен?

— Намного древнее. Боюсь даже перекладывать на земное исчисление существование нашего рода. Цессера процветала и достигла своего нынешнего величия ещё за много тысячелетий до появления первого многоклеточного организма на Земле. Мы исследовали космос не только в поисках необходимых для нашего развития ресурсов, но и планет подходящих для дальнейшего использования в качестве пригодных для полноценной жизни колоний. Увы, но из-за высокой солнечной радиации на Земле, мы не могли воспользоваться её возможностями в полную меру, поэтому она оставалась для нас запасным вариантом на чёрный день. Но это не значило, что мы просто оставались в стороне и не влияли на ход её развития. Вмешиваться приходилось и не раз. И, ты права, наш «вампиризм» не имеет никакого отношения к тем сказкам, которые складывались о нас и некоторых генетических мутантах на протяжении всего вашего существования. Это не бoлезнь, в прямом её понимании, а вынужденная мера, которая является частью нашей собственной эволюции. Генетическое «отклонение», не передающееся ни людям, ни какому-либо еще живому организму с вашей планеты.

— А ваша… человеческая внешность? Она настоящая или что-то вроде ложногo «муляжа», под которым нет ничего человеческого?

В этот раз даже не знаю, как именно отреaгировала на снисходительную усмешку Астона. Закравшимся в сердце леденящим страхом, тщедушной надеждой или же вообще чем-то совсем неопределённым? К тому же затянутая им пауза начинала давить на психику и крайне раздражать вынужденным ожиданием. Ведь самое противное во всём этом то, что я ему верила, а значит, лелеяла наивную мечту не пойми бог весть какого содержания. Мне действительно хотелось знать, что он имел с нами сходство не только в своей внешней маскировке.

А ему, судя по всему, ещё и нравилось наблюдать за моей реакцией и намеренно тянуть с ответом. Даже голову чуть склонил и слегка сощурился, изучая меня со своего места точь-в-точь, как я его со cвоего.

Кажется, я совершенно была не готова к тому, что мне собирались сейчас сказать. Может попросить его не отвечать?

— И что тебе оно даст? Разве счастье не в неведенье?

сцена вторая, «просветительская»

— И кто же нам внушил данное утверждение, не вы ли? Может и история про «Адама и Еву» вовсе не миф? Α версия, про полую Землю, под корой которой проживают сверхсущества со сверхспособностями — всего лишь завуалированные отголоски скрываемой от всех людей правды? Чем немыслимей звучат реальные факты, тем сложнее в них поверить? И разве это не ваша практика — давать людям только часть правды, приправляя её обильными плевелами, чтобы потом следить за нашей на неё реакцией?

— Если намекаешь на религии и ту же Библию, что ж… ты не так уж и далека от истины. Хотя, на счёт завуалированной правды, тут ты не права. — если Астон и поставил перед собой цель заболтать меня до смерти, тo не на ту напал. По крайней мере, сегодня и сейчас (не важно в какое время суток и в какой день недели по календарю) я готова была простить ему многое, кроме одной весьма значимой для меня детали — мне нужно была знать наверняка, что их внешнее сходство с нами — не ложная оболочка и не иллюзия. Уж лучше наоборот. Правда, не знаю пока, что мне это должно дать.