Наконец, руководят преступлениями «идейные» сатанисты. Некоторые — наследственные. Эти призвали в себя легион сознательно.
Сохранилась изданная в Виттенберге и датированная 1524 годом книга доктора Фауста. Он рассказывает в ней, как впервые, изучив старинную инкунабулу, вызвал духа. Тот назвался Асиелем.
«Сначала я мало верил в то, что там обещалось, но при первом же моем заклинании дух явился передо мной и пожелал узнать, зачем я его вызвал… Наконец я спросил его, будет ли он мне служить в моих магических исследованиях. Он ответил, что, если мы сойдемся на определенных условиях, это будет возможно. Условие состояло в том, что я должен подписать с ним пакт. Я не хотел этого делать, но по невежеству своему я не очертил магического круга, тем самым не защитил себя и был в полной зависимости от духа. Поэтому я не смел отказать ему и отдался неизбежности…»
Ради чего же был заключен договор? Гете, конечно, приукрасил мотивации своего героя. Об образе жизни Фауста рассказывает бывший его университетский однокашник и ближайший сподвижник Лютера Меланхтон: «Нужно сказать, что Фауст этот был, помимо всего прочего, негоднейшим вертопрахом и вел столь непристойный образ жизни, что не раз его пытались убить за распутство».
После заключения договора прошло двадцать четыре года. О том, что случилось на постоялом дворе в Вюртемберге, со страхом пишет современник: «Когда хозяин спросил его, отчего он такой печальный, он ответил: «Этой ночью ты услышишь страшный грохот, и дом твой заходит ходуном, но ты ничего не бойся». Чего он ждал? Хотел побороться с бесом? Иоанн Вир продолжает: «Его нашли мертвым в одной деревне Вюртембергского княжества, лежащего около постели со свернутой головой. Говорят, что накануне в полночь этот дом вдруг зашатался». Протестантский богослов Иоганн Гаст ставит точку: «Злосчастный погиб ужасной смертью, ибо дьявол удушил его. Тело его все время лежало в гробу ничком, хотя его пять раз поворачивали на спину».
Независимо от квалификации мага сделка с диаволом рано или поздно отдает человека в его посмертную власть. Страшась этого, несчастные вынуждены идти на любые преступления — стараются быть нужным бесу здесь, в этой жизни, — лишь бы продлить свое земное существование. Отсюда их преступная активность с одной стороны, и попытки — всегда бесплодные — найти оккультные заклинания, позволяющие избавиться от беса, — с другой.
Не своей волей действуют эти «свободные» и «гордые» люди. Такой феномен известен и науке. В учебнике «Судебная психиатрия» читаем: «К волевым нарушениям можно отнести импульсивные состояния, характеризующиеся возникновением непреодолимых или трудно преодолимых побуждений к совершению тех или иных действий, без предварительного решения. Принято выделять несколько импульсивных состояний: катонические импульсивные действия чаще всего носят характер бессмысленных, немотивированных, агрессивных и разрушительных актов. Часто больными это переживается как подчинение чужой воле (так называемый синдром Кандинского)».
Феофан Затворник писал о том, как сатана вошел в Иуду: «Вошел сатана потому, что была отворена для него дверь. Внутреннее наше всегда заключено; Сам Господь стоит вне и стучит, чтобы отворили. Чем же оно отворяется? Сочувствием, предрасположением, согласием… Не допускай сатане угодных мыслей, не сочувствуй им, не располагайся по внушению их и не соглашайся на них — сатана походит-походит около, да и отойдет: ему ведь ни над кем не дано власти»[171].
Сатанизм как осознанное культовое явление и массовая, бытовая осатанелость людей имеют одну и ту же суть. Она — в забесовленности, в «количестве бесов на душу населения». Но здесь необходимо уточнение: одержимым может быть не только убежденный сатанист, но и атеист, и даже православный человек. (Пример — «служка Серафимов» — Н. Мотовилов.) Некоторые удивляются: сатанисты действуют хладнокровно, без экзальтации, а в православном храме — наоборот — забесовленного христианина начинает вдруг дико корежить… Но в том-то и дело: если человек пришел в церковь, приближается к святыне, то это означает, что «подселенец» — ему уже в тягость. Начинается битва, полем которой является душа человеческая. Всплески этой борьбы мы и видим. Человек делает шаг к Богу, а бес, не вынося благодати, вырывается и кричит.
Разница между сатанистом и болящим православным состоит еще и вот в чем. Услышав «голос», который всегда отдает разрушительные команды, дьяволопоклонник безоговорочно повинуется. Идет и убивает. Православный знает, как бороться с искушением. Об этом говорит и практика известного психиатра Ф.В. Кондратьева: «Одному православному человеку было навязано маниакальное состояние: ему казалось, что его любимая мать постоянно пытается его отравить и подсыпает что-то в пищу. Можно себе представить, какая трагедия могла бы произойти, будь на его месте сатанист. Он же отправился в монастырь — молиться. И наваждение отступило».
«DOOM» — значит «погибель»
Недавно в одной из колоний Белоруссии перехватили письмо на волю сатаниста Барановского, отбывающего срок за ритуальное убийство. Оно адресовано убийце В. Суть его такова: не падай духом, тебе дадут 25 лет, выйдешь раньше, и тогда будем работать вместе; я сколотил тут группу, мы служим «черные мессы»[172].
…Мать В. убита горем. Она рассказывает, что в последнее время дочь часто читала Библию, искала в Священном Писании ответ: как бороться с диаволом.
Чего боялась девочка? Уж не тех ли рогатых монстров, которые действительно сходят с черных экранов и являются энтузиастам игры в «погибель»? Да, она была с головой погружена в дурную бесконечность виртуальных ужасов.
Компьютер, ее неоязыческий идол, постоянно требовал жертвы. Времени, которое отпущено Богом для спасения души. Отдавая время электронному болвану, она задолго до своей физической смерти жертвовала саму себя, свою бессмертную душу!
Самоубийца-язычник прыгал с ритуальной скалы не просто в пропасть, а в бездну ада; она совершала такое же страшное падение. Только незаметное. И ее погибель наступала в условиях ложного комфорта, столь свойственного концу «седьмого дня».
…Она читала Библию. Как не вспомнить было, с чего начиналось ее знакомство с «Черным легионом»! В памяти всплыл и эпиграф к сатанинской листовке. Он представлял собой вольный пересказ фрагмента восьмой главы Евангелия от Луки:
«Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека; потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни.
Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал «легион», потому что много бесов вошло в него».
В листовке на этом пересказ обрывался… Девочка начала читать дальше:
«И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну.
Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им.
Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло».
Так вот он какой, могучий легион! Бесы просят не отсылать на мучения в бездну. И без разрешения Господа не могут вселиться не то что в человека — даже в свиней!
Она читала и плакала. Не слишком ли поздно прочла?
Одно из имен диавола — двойная смерть. Гибель не только тела, но и души — вот результат приближения к нему… Что теперь с душой этой несчастной? Помогут ли ей молитвы Гавриила Заблудовского (12)?[173]
«О преславнаго чудесе, како младенцы загражденными усты обличают жестокосердие жидовское, како кровей своих теченьми заграждают потоки беззакония, нас же подвизают ко трезвению, памяти смертней непрестанней и безстрашному истины свидетельству…»[174]
В прятки с сатаной[175]
Они слили кровь жертвы в банку, и каждый сделал по глотку… Что это? Виртуальная реальность американского кино? Очередной «православный ужастик», скажет кто-то в сильном раздражении… Что ответить такому?
«Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему»
(Притч. 26, 4).
Это было. Недалеко от нас. В одном скромном сельском домике. Неужели и взаправду?
У истоков Дона, где великая русская река вьется узким ручейком, стоит тихий Северо-Задонск. Течет в нем провинциальная, неспешная жизнь. Можно даже сказать, жизнь унылая. Почти все заводы стоят. Хорошая по здешним понятиям работа есть лишь в соседнем Новомосковске. Там знаменитая фирма «Проктер энд Гэмбл» внедрилась на одно из предприятий бытовой химии{69}. Для многих северозадонцев основной источник дохода — мизерная чернобыльская пенсия: радиоактивное облако вылило над тульской землей немало смертоносной гадости.
