— Лео, ты позанимаешься со мной ночью? — из ниоткуда выплыл вдруг Сандо. Я инстинктивно завела себя за плечо своего Саб-Зиро. Там было уютнее в присутствии этого бандюгана. Он получил положительный ответ. Мне хотелось упросить Лео не заниматься с ним. Ещё чего! Велика честь. — Во сколько мне подходить?
— Часов в одиннадцать, — посомневавшись, явно переступая себя, промямлил Лео еле слышно и рывком сорвался за порциями для себя и Хенсока. Во второй раз — другого слова не найти — офигев от его "меццо-сопрано", я добрела до лавочки, забыв о Рэпмоне, пока не натолкнулась на него глазами. Это не Рэпмон — это Рэпмонстр! Отныне и присно, харе Кришна. То есть, аминь. Я скоро точно чокнусь в этом Логе.
— Ну как, не пристаёт к тебе больше этот? — на ухо поинтересовался Шуга.
— Да он и не приставал, хватит надумывать, — любезно улыбнулась я.
— Завтра банька. Счастье! — молитвенно свел ладони Ви и, расцепив их, взялся за еду. Как? Уже? Опять? Баня… это было здорово, но так опасно! Сходить в неё для меня, как на американских горках прокатиться. И хочется, и колется. Ко всем проблемам, завтра была пятница тринадцатое. Что-то мне не нравилось это совпадение. Не ходить? Тогда самой надо помыться где-нибудь сегодня, но Лео уже ангажировали. Нет, потерплю до завтра и как-нибудь уж выкручусь. В прошлый раз же вывернулась. Я покосилась на Джина. Ага, этот-то теперь всё равно знает мою тайну. Попользовать его, как часового? Нет, он не так надежен, как Лео. Желание меня поцеловать, насколько бы искренним оно не было, заставляло избегать соблазнов.
Тема соблазнов вообще в этот день перла из-за всех поворотов (не думать о Рэпмонстре, не думать!), начиная с обтекаемых историй Хенсока о вонхва, девушках, проверявших воинов на пригодность, и заканчивая лекцией мастера Ли, поведавшего нам о просветлении Гаутамы, как его пытался искусить демон Мара, чтобы тот вышел из-под своего дерева. Но Будда Шакьямуни* не поддался и достиг успеха, раскрыв все загадки мироздания. Кстати, Хенсок мне не уточнил, каким образом вонхва отбирали новобранцев-то? Или он сам не знал? С таким умным видом рассказывал всё, будто чуть ли не свидетелем событий был, а чуть попросишь подробностей — не ведомо, неизвестно, не доказано, затерялось в веках. Хитропопый старикан.
— Демон Мара, — трактовал учитель. — Конечно же, не реальное существо, как какой-нибудь змий или гигантский червяк. Это аллегория на наши же пороки и слабости. Чаще всего, считается, он насылает видение в виде прекрасных женщин, которые соблазняют пытающегося причаститься к истине…
— И Будда не поддался?! — заголосил Рэпмон так, что я чуть не испугалась, потому что он был как раз диагонально за моим плечом. Парень шмякнул о пол карандаш. — Всё, я не могу продолжать постигать учение мужика, которого я перестал уважать!
— Дитя моё, но ведь не на каждую же женщину нужно кидаться! — как можно спокойнее постарался объяснить Ли. — У принца была жена, и он вовсе не хранил целибат. Речь идёт о порочных соблазнах…
— Да я бы и полчаса ровно не просидел, — пригорюнился он, не убедившись в правильности поступков Будды в связи с наличием у него брачных уз.
— Ну, если на помойке себя нашел, то конечно, — хмыкнул Джеро. — Тебе вообще ровно куда тыкаться?
— Мальчики, ребята! — впервые обеспокоился мастер, призывая их к прекращению дебатов. По-моему, уровень тестостерона поднимался, и физические упражнения выматывали не всех. — Давайте отнесёмся серьёзно к этому аспекту философии. Всё не так поверхностно и суть не в количестве и качестве женщин, а в том, что вокруг полно вещей, ради которых мы готовы разменяться, потому что они кажутся более притягательными и приносящими удовольствие. Но в результате мы заходим в тупик, а вернуться к началу уже не можем, а ведь не уйди оттуда, можно было бы достичь куда большего. Соблазняют не только женщины, но и деньги, власть, известность, хвала, алкоголь. Представим, что мы стоим посередине подъема на гору…
— Каясан, — вставил Шуга.
— Какую угодно. Абстрактную, — учитель Ли вернул своё терпение и опять монотонно завел сказ: — Мы хотим выпить воды, а она есть в двух местах, у подножья и на вершине. Конечно же, проще спуститься и испить внизу, чем забираться наверх. Но наверху начало, источник. Вода куда чище, вкуснее и прозрачнее. А внизу лишь то, что стекло через весь склон, с примесями, грязью и мутью. Казалось бы, вода и там, и там, и одна легче достижима. И большинство, действительно, устремится к ней. Мы же здесь должны понимать, что трудный путь чаще верен и приводит к тому, что нужно.
— А вот красивые девушки, учитель, обычно наоборот труднодостижимы, — заметил Хансоль. — Хотя соблазн от них и исходит. Как же так? Дурнушки всегда податливы, — я нахмурилась, зарекаясь дать себя хотя бы коснуться. Ишь ты, податливы мы! Да я, знаешь ли, не для того тут бицепсы качаю.
— Не все девушки одинаковы, — не согласился с ним Джин. — Бывают и красавицы распутные, и даже немало таких. Бывают и не очень приметные девушки, к которым не подступиться.
— Разумеется, — кивнул мастер Ли. — Дело ведь в том, что у неё внутри. Внешность обманчива, и тут исходным аргументом как раз является то, насколько это неправедное искушение, а насколько высокое чувство…
— Да что мы об этом говорим? — всплеснул руками Рэпмон. — Всё равно торчим тут без девчонок. И никогда их не увидим. Где ты, демон Мара, ау? Я готов быть тобой проверенным.
— Ну, в том и радость, — хохотнул Шуга. — Хотя б поговорить.
Я ушла в свои мысли. Значит, соблазнами проверяться должны, да? Очень интересно, не для того ли я тут. Но если подумать, то какой я соблазн? Неужели красивее девушки не нашлось, чтобы занять моё место? А, может, в этом и всё дело? Кроме меня ни одна не согласилась рисковать честью в такой компании и в таких условиях. Я одна недоразвитая. Ещё и работаю, и сама скрываюсь, чтобы не причинять никому проблем. Да мне за вредность надо давать не только молоко, но и Шато-Марго десятилетней выдержки. Хотя бы пяти.
— Есть хорошая фраза, — услышала я опять Джина. — Нужно любить так, чтобы пройти мимо тысячи лучших, и не оглянуться. Для меня это эталонный афоризм о том, как избегать искушений.
— Хороший пример, — покивал преподаватель.
— Конечно не обернешься, — чирикал по краю листка Сандо бесчернильным пером, занявшись этим для того, чтобы не поднимать взгляд на тех, кто вокруг. — Потому что когда любишь, то этот человек и есть самый лучший.
— Вот именно, — снова оценил Ли. — Так и нужно относиться ко всему, что выбираешь. Выбирать от всего сердца и не изменять своему выбору. Ради друзей быть готовым на всё, ради цели — тоже, только она должна быть благородной. Никакого эгоизма, полное самоотречение и готовность к самопожертвованию.
