— Джин, стесняюсь напомнить, — сглотнув слюну, покосилась я на его руку, пригвоздившую меня с одной стороны, — Хотеть тебе ничего нельзя, поскольку ты остаёшься братом монастыря.
— Зачем же Хенсок допустил к нам женщину, если признает это недопустимым? Я считаю недостаточным основанием поиск какого-то нарушителя. Настоятель храбрый человек и в первую очередь спросил бы нас всех об этом. Разве так не было бы правильнее? Но он позволяет находиться среди нас девушке, хотя это запрещено.
— Но я же тут не как девушка, — Оправдание было вялое и неуверенное, но что-то же надо сказать, чтобы не позволить отношениям выйти за рамки? Я внимательнее вгляделась в Джина. Он думает, я не хочу что ли, чтобы он меня поцеловал? Да со мной никто этого не делал, кроме неизвестного в ту ночь. Я бы с настоящим блаженством подставила губы и ощутила вкус губ Джина, если бы это всё не было осквернением норм, традиций и духа Тигриного лога. Духа незримого Тигра. Лео, что ты со мной делаешь, я рассуждаю, как монашка! — Кстати, если ты это сделаешь, то тоже должен будешь покинуть обитель. За преступление морального закона.
— Хорошо, — Джин оттолкнулся и отдалился от меня. Мне стало спокойнее, но грустнее. — Возможно, пока что для меня это убедительный довод. Но если я не смогу совладать со своей симпатией… и начну чувствовать что-то более сильное… Один поцелуй мне станет дороже.
Взяв свою корзину, он схватил стремянку и пошел прочь, подальше от меня. Это сейчас требовалось нам обоим. Так будет лучше. Но я нравилась ему! Для меня это было как дождь зимой — такое возможно, но крайне редко случается. Я огляделась, убедившись, что никакого Шуги рядом не проскочило, и полезла на свои ветки, ожидающие в очереди. Что-то точное было в словах Джина. Вычислить с помощью меня клятвопреступника мелко для Хенсока. Он бы самостоятельно мог проделать какие-нибудь допросы и вывести на чистую воду нерадивого ученика. Зачем же я? Как-то странно он за ночь надумал тогда меня оставить. Для того ли, для чего я пришла сама? Мне в мозг воткнулись слова незнакомца, вставшего на пост привратника с утра: "Всё не всегда так, как рассказывают и говорят". Да это не тигриный, а змеиный лог какой-то! Неумолимо потянуло сбежать из сада и вернуться вниз, чтобы поговорить ещё с этим "возвращенцем". Он получит второй тан и опять окажется на воле. Лео мне пытать самой уже не хотелось. Ладно бы что-то, а то из-за меня он сам себя наказывает. Что за человек! Может до Хана докопаться? Но он не знает, кто я, и я не могу болтать при нем всё, что знаю. Остаётся только Хенсок, но его словам мне верилось всё меньше. Что он проворачивает в своём монастыре и зачем? Как огромный паук, сидит тут и плетет, а мы все — мошки и мухи, попадающие на паутину. Но некоторым удаётся вырваться после достижения определенной планки. Почему же Лео не хочет уйти? Что ему тут так любо? Ещё один день проходил, а загадки не уменьшались, и вместо одной своей, я приобрела ещё несколько.
С 11-ое на 12-ое, включительно
Как вьючные животные, мы тяжело и осторожно спускались вниз, таща на спинах и в руках столько, сколько в силах были унести. Это было лихо, но я терпела. В целом я приободрилась прожитым днем. Обед на поляне, прошедший без мастера Хана очень весело и открыто, понравился всем. Мы смеялись, делясь хлебом, рисом и водой, говорили почти обо всем на свете, не стесняясь учителя Ли, который смотрел на нас, как на своих детей. Я любовалась Джеро, хотя и разуверилась в том, что целовал меня он, пыталась не смотреть на Джина и он тоже, кажется, внял моим просьбам, не концентрируясь на моей персоне; я переглядывалась с Чимином, который по-дружески обсуждал, как завтра будем оттачивать мои физические навыки. Но я смотрела на него не как подруга, а как влюбленная девица. Да что там — эта девица тут была влюблена в половину, наверное, не по склонности (я была, наоборот, очень ограничена и постоянна в привязанностях до сего момента), а от самих сложившихся обстоятельств, обрушивших бесподобный шанс на мою среднестатистическую голову.
Потом мы продолжили сбор урожая и трудились до предвестия заката, когда наставник дал знак складываться. И вот, вымотанные, но довольные, мы вновь вернулись в монастырь, где нам позволили возиться с ужином хоть всем вместе, чем шумно воспользовалась вся толпа, наедаясь больше обычного, наворачивая побольше орехов и кипятя чай погорячее. На яблоки ни у кого глаза не смотрели, ими все облопались через край. А предстояло ещё нарезать эту груду для сушки и расфасовать по здоровенным поддонам. Работы было невпроворот, и все девятнадцать юношей, плюс я, уселись в столовой с ножами и тазами для обработки добычи. Праздник продолжался, и никто не торопил учеников возвращаться в обычные рамки.
— Давайте каждый расскажет что-нибудь о себе? — вдруг предложил Пигун, стругая яблоки ровными дольками. У него хорошо получалось управляться с ножом. — Мне кажется, что когда живём вместе, то должны постепенно родниться и открываться перед всеми, не быть замкнутыми.
— А чего рассказывать? — вздохнул Биджу. — Нам же положено забыть о прошлом…
— Да ладно тебе! — наплевательски прыснул Яно. — Ну, кто, в самом деле, выбросил из памяти то, что было за стенами? Учитель же сказал, что нужно принимать только искренне, и пока мы не забыли о том, кто мы, и как жили, судя по всему, мы смело можем говорить об этом.
— И всё равно у меня нет никаких интересных историй, — пожал плечами Атом. Они с Яно прибыли из одного детского дома, я знала это. Им положено было оставаться там ещё год или два, но муниципальное заведение предпочло снять с себя ответственность за неугомонных мальчишек, и тем облегчить себе финансовые траты. Их прислали сюда без повода, чтобы жили не тужили.
— А давайте по кругу задавать любые вопросы, и все по очереди будут так же отвечать. Только чур правду! — предложил Хансоль, сверкнув глазами.
— Я не буду в этом участвовать. — грубо отрезал Сандо. На него покосились, вроде бы с недовольством, но никто ничего не сказал. Многие его, мне мерещилось, побаивались, а Мин, которому было по барабану до заскоков брюнета, по складу своему не умел конфликтовать и указывать.
— Брось, это отличная затея! — обратился к нему Дженисси. Я и ещё несколько человек затаились, не смея предположить, пойдет ли Сандо на компромисс?
— Но если вопрос мне не понравится — я отвечать не стану, — опустил он глаза к яблокам и продолжил их энергично, нервно резать. В его пальцах ломтики фруктов выглядели раскромсанным на части врагом.
— Я начну первым! — поднял руки вверх в ажиотаже Рэпмон. — Когда у вас последний раз был секс?
